Один такой парень пришел к папе римскому и сказал: «Эй, папа, пошел в задницу!»
Папа не поверил своим ушам. Он воскликнул: «Я? Глава Римской католической церкви? Я, духовный пастырь миллионов и миллионов? Я, прямой преемник Иисуса Христа? Я, единственный представитель Бога на Земле? Я – в задницу? Пошел ты в задницу!»
Разница невелика. Лишь немного царапните, и вы обнаружите грешников в святых и святых – в грешниках. Все хорошее, все плохое – это просто условность, все это придумано человеком.
Пространство, в которое ты входишь, прекрасно. Если хорошее и плохое перестали существовать, то пока все идет хорошо! Теперь войди в другое, не придуманное человеком измерение, где все различия не имеют значения, где ничто не хорошо и ничто не плохо, где все, что есть, просто есть, а того, чего нет, просто нет. Вопрос о хорошем и плохом не возникает; что-то либо есть, либо его нет. Хорошее и плохое – это не что иное, как альтернативы для выбора; выбери либо то, либо это. Они удерживают тебя в разделении «или-или».
Как только вы увидите все надувательство, заключенное в «плохом и хорошем», вы начнете понимать, что это общественное изобретение… Конечно, эти вещи обладают утилитарной ценностью, и я не призываю идти на рыночную площадь и вести себя так, как будто ничто не является плохим или хорошим. Я не призываю ходить посередине дороги и говорить, что неважно, движется человек по правой или по левой стороне.
Находясь среди людей, помните, что для них хорошее и плохое по-прежнему существует. Сохраняйте уважение к ним и их снам. Не ваше дело нарушать чужой сон. Кто вы такие? Не ваше дело вмешиваться. Будьте вежливы к людям и их глупостям, будьте вежливы к ним и их играм. Но все время помните, что глубоко внутри ничто не является плохим, ничто не является хорошим.
Существование просто есть; выбирать не из чего. И запомните: когда выбирать не из чего, вы становитесь целым. Когда есть из чего выбирать, это разделяет и вас. Разделение – это обоюдоострый меч: снаружи он разделяет реальность, а внутри разделяет вас. Выбирая, вы выбираете разделение, выбираете быть расщепленным, выбираете шизофрению. Если же вы не выбираете, если вам известно, что ничто не является плохим, ничто не является хорошим, то вы выбираете душевное здоровье.
Не выбирать ничего означает выбрать психическое здоровье, не выбирать означает быть в здравом уме, потому что, если нет разделения снаружи, как можете вы быть разделенными изнутри? Внутреннее и внешнее соответствуют друг другу. Вы становитесь неделимым, индивидуальностью. Таков процесс индивидуализации. Ничто не плохо, ничто не хорошо. Когда это озаряет ваше сознание, вы неожиданно оказываетесь соединенным; все фрагменты исчезают, составив единое целое. Вы кристаллизованы, вы центрированы.
Это один из величайших даров, которые принесло миру восточное сознание. Западные религии по-прежнему бродят вокруг идеи добра и зла. Именно поэтому христианам так трудно понять Упанишады, Лао-цзы, Чжуань-цзы; им просто невозможно понять их. Они всегда смотрят с точки зрения христианского ума: «Где заповеди?» А заповедей нет! Упанишады никогда не говорят, что хорошо и что плохо, никогда не говорят, что делать и чего не делать; они не предписывают. Упанишады – это поэтические утверждения, это поэзия. Они ликуют в Существовании, переполняются восторгом; это просто экстатические восклицания.
Упанишады провозглашают: «Бог есть, и ты есть это: тат твам аси». Упанишады говорят: «Бог есть, и я – Бог». Это утверждения, порожденные восторгом. В них нет ни этики, ни нравственности – они даже не упоминаются. Христианский, мусульманский, иудейский умы не могут понять, почему эти книги считаются религиозными. Возможно, это хорошая литература, но почему она считается религиозной?
А если вы спросите человека, достигшего того же состояния экстаза, что и видящие – авторы Упанишад, то он скажет, что Библия, Талмуд, Коран посвящены этике, нравственности, но какое отношение эти книги имеют к религии? Они полезны, поскольку способствуют гладкому функционированию общества, но в них нет ничего религиозного – кроме, может быть, нескольких редко встречающихся утверждений. Основная часть посвящена этике; часть, относящаяся к религии, кажется настолько незначительной, что ею можно пренебречь, не обращать на нее внимания. И на нее действительно не обращали внимания.
Прийти к пониманию того, что ничто не плохо, ничто не хорошо, – это поворотная точка; это трансформация. Вы начинаете смотреть внутрь; внешняя реальность перестает что-либо значить. Общественная реальность – это беллетристика, красивая драма; вы можете участвовать в ней, но в этом случае вы не воспринимаете ее всерьез. Это всего лишь роль, которую нужно сыграть; играйте настолько прекрасно, настолько эффективно, насколько это возможно. Но не воспринимайте ее всерьез, в ней нет ничего от Предельного.
Предельное – внутри; неделимая душа знает это. И это хорошая точка поворота, чтобы прийти к этой душе.
Ты говоришь: «Хорошее и плохое перестали существовать». Это правильный момент, чтобы принять саньясу; именно это и есть саньяса. Сейчас не нужно ждать, не нужно даже просить у меня разрешения. Саньяса уже происходит. Войди в это поле будды. Ты и так уже долго ждал – на самом деле, даже слишком долго.
Я слышал… Старая супружеская пара явилась в суд, чтобы развестись. Супруги были действительно старыми, каждому было по девяносто пять лет, и семьдесят пять лет они были женаты. Судья не мог поверить своим глазам. Он сказал: «Вы хотите развестись сейчас, после семидесяти пяти лет супружеской жизни? Почему сейчас?»
Они посмотрели друг на друга, а затем муж сказал: «Ну, мы дожидались, пока умрут все дети».
Люди все продолжают ждать, ждать и ждать… Ну а сейчас появилась надежда! Ждать больше нет необходимости. Добро пожаловать, ты готов. Я приглашаю даже тех, кто не готов, – потому что те, кто не готов сегодня, могут оказаться готовыми завтра. Те, кто не готовы в тот момент, когда они получают саньясу, могут стать готовыми после того, как ее получили. И кто я такой, чтобы вам отказывать, если Бог вас принимает? Я никто, чтобы вам отказывать.
Именно поэтому никто не получает отказа, не ставятся никакие условия, никто не считается недостойным. Если Бог считает, что вы достойны быть живыми, это достаточное доказательство того, что вы достойны также и стать саньясинами.
Ты говоришь: «Я не горжусь и не стыжусь, и вместе с тем чувствую и то, и другое». Это состояние замешательства. Ты обнаружишь нечто подобное во всем – ни то, ни другое, и вместе с тем – оба сразу.
«Кажется, что все мои достижения исчезли в тумане, – поистине, ты благословен, – растворившись вместе с моими неудачами».
Многие должны тебе позавидовать. Понимать, что все потерпело неудачу, – это начало нового путешествия. Знать, что «все мои достижения исчезли», – это начало нового поиска чего-то такого, что не может исчезнуть. Лишь тогда, когда человек полностью разочаровывается в мире и всех его успехах, он становится духовным.
«Я чувствую себя дымом, но в этом дыму, подобно острой скале, покрытой бархатом, возникает огромная грусть». Это неизбежно. Если человек проживал жизнь в плену иллюзий, а затем однажды почувствовал, что все было бессмысленно, бесполезно: «Я гонялся за тенями», – то возникает великая грусть.
Но я вижу твою восприимчивость. Грусть существует, но она «покрыта бархатом». Да, существует грусть из-за прошлого, а бархатное покрывало – это то, что возможно; это становится возможным только сейчас. Грусть возникает из всего этого замешательства; но благодаря этому замешательству и его крайности глубоко внутри происходит какое-то новое движение. Возможно, пока ты об этом не знаешь, но что-то движется, под покровом грусти вырастает новая радость – радость нового поиска, нового приключения, новой жизни, нового способа существовать.
«Ошо, я не могу ощутить, где это кончается, – или конца этому нет?» Есть начало и конец у ума, есть начало и конец у эго, но у тебя нет ни начала, ни конца. Ни у тайны Существования нет начала, ни у тебя нет конца. Это продолжающийся процесс. Тайны за тайнами ждут тебя – отсюда эти дрожь и восторг.
Почувствуй восторг от того, что жизни нет конца, что, как только ты достигаешь одной вершины, неожиданно тебе бросает вызов другая – более высокая, более трудная и опасная для подъема. И когда ты поднимешься на другую вершину, впереди окажется еще одна; вершины за вершинами. Это вечные Гималаи жизни.
Просто представь, что ты достиг такой точки, где не осталось больше ничего. В этом случае ты будешь ужасно скучать; единственным твоим уделом станет скука! А жизнь – это не скука, это танец. Жизнь – не скука, это ликование, изобилие.
Многое и многое еще случится, и всегда будет оставаться многое и многое, чему еще предстоит случиться. Эта тайна никогда не заканчивается, она не может закончиться. Именно поэтому она называется тайной: ее нельзя даже познать. Она никогда не станет знанием, именно поэтому она называется тайной; что-то вечно ускользает. И в этом – вся радость жизни. Невыразимое великолепие жизни состоит в том, что она вечно увлекает вас, заставляя искать, исследовать. Жизнь – это исследование, жизнь – это приключение.
