рукой. – Поехали… А куда? К ним?
– Думай!
Хранительница Всех Даров и Порядка проснулась от призывного воя брыков. Вставало Солнце, и надо было успеть насладиться всеми пороками, разрешёнными Порядком: умыться, причесаться и, главное, почистить Зуб. Их у Хранительницы, если она правильно считала, наросло четыре. Каждое утро, следуя Порядку, ей разрешалось и доставляло удовольствие чистить один из них. Лучше всего по порядку – с первого по четвёртый, однако она всегда забывала, какой именно она почистили предыдущим утром.
И сегодня она долго раздумывала, прежде чем приступить к нелёгкому, но весьма приятному делу. Вначале следовало выбрать ручей с песчаным дном и трижды обмакнуть Зуб в водовороте. Только тогда он достигал нужной кондиции. А ручьи к каждому утру – новые. Так что побегаешь, пока найдёшь заветное местечко.
А Солнце не ждёт. Подстерегает. Промедлишь и…
Жёстко царапая кожу, прибежал странный бибонок, так она всех – бегающих – называла. На его спине она увидела Человека. Так она его назвала из почтительности.
– Я к тебе, Хранительница Всех Даров и Порядка, – сказал Индевлад, назвав полное её имя.
Он знал: уж очень она любит, когда к ней обращаются полным именем. Записанным Именем. Ему так её назвать не трудно, а ей это нравится.
Дрогнула нависшая бровью над входом в Преисподнюю скала Чертога. Хранительница внимательно слушала.
– Меня позвали фоки. Послали вот его, – показал Индевлад на Холодный Шар. – Что-то задумали?
Холодный Шар со стеклянным звоном рассыпался на мелкие – бисером – осколки.
– Игры-игрушки, – сокрушённо сказал Мамм.
– Он не от фоков, – пояснила Хранительница. – Его послали неки.
– Неки? – Индевлад задумался. – Мамм, ты знаешь неков?
– Посмотрим… Конечно! Двести седьмой уровень знаков. Они в Дополнении. Как будто опечатка. Возможны последствия.
– Гм… – Индевлад опять задумался.
– Скоро Солнце! – нетерпеливо напомнила Хранительница.
– Да, да… Неки… Пойдём?
– Полетим! – сказал Мамм, принимая нужную форму.
Зуб у Хранительницы остался не чищенным. Плохое предзнаменование. И не только для неё.
Шумит водопад, жадно облизывая влажным языком крутобокие камни, на которые он падает с головокружительной высоты. Густо гудит воздух от тёмных жужжащих точек, летающих в узком ущелье вверх и вниз, взад и вперёд.
Вот-вот брызнет Солнце живительными лучами и оживит застывшие валуны. Они умываются под грохот водопада, изнемогая от ожидания и предстоящей работы. В них уже бродят токи и размягчаются кристаллы.
Быстрее бы появилось Солнце…
За чёрными холмами на россыпи плоских камней разбили лагерь фоки.
Колыхалось Покрывало Единения, храня под своей сенью спокойствие и Назначение. Мужественные фоки превращали камни в пыль, смачивали её из брызгал и плевались полученной кашицей в быстро твердеющее выровненного основания нового поселения.
Проводники стояли на вершине чёрного холма и как зачарованные следили за спорой работой фоков. Проводникам были не понятны их действия и та поспешность, с которой те выполняли её.
Неожиданно в фиалковом небе раздался не передаваемо противный крик Серкора. Фоки застыли мёртвыми нелепыми изваяниями.
Серкор купался в солнечной выси и не торопился нападать на жертву, копошащуюся в ущелье.
Один Проводник поднял руку и показал в сторону огромной птицы, спросил другого:
– Этот?
– Да. Идеальный Преобразователь, – ответил тот. – Индевлад говорил о нём. Стопроцентное кэпэдэ при преобразовании любого вида энергии в любой другой.
– Вызываю группу изоляции…
Фоки зашевелились. Бессмертные заняли положенные места. Новое Покрывало Единения, поднятое Хемами над ними, взбугрилось от дуновения Новых, а Курители взбежали на него и отвердили созданный в одно мгновение купол над бессмертными.
Солнце уже слепило золотом, отражаясь от склонов холмов. Рассеивался сумрак, высыхали камни и Курители уже ни с такой быстротой завершали своё дело.
Хемы зажгли костры и плюнули в них.
Дна ущелья коснулись первые обжигающие лучи Солнца. Водопад иссяк. Упали последние капли, испарились белыми клубочками. Яркий живительный свет зацепил мшистый валун. Камень вздрогнул, ожил, вздохнул. С него осыпался белёсый налёт. Он поднялся на десятки ног.
Чёрные точки, заполнявшие воздух, засвиристели и кинулись на ожившие камни, погрузились в них.
Арахи, получив заряд солнечной энергии, просыпались к жизни, зная своё предназначение на те короткие мгновения, пока Солнце высвечивало площадку их бытия.
Программа.
«…сто сорок седьмое утро Действия. Неустранимые опечатки в Дополнении. Возможны последствия. Угроза Помощнику. К Индевладу послан Полномочный Проводник…» – из Эндэза, запись рукой.
Программа в программе.
Мамм, уплощённый и изогнутый корытцем, нёс Индевлада над хаосом скал и пропастей, возникших и возникающих от флуктуаций – вечная основа Действия.
– Неки, – спрашивал Индевлад, прикрывая глаза от встречного потока невидимых частиц, – это что, случайная опечатка или систематическая?
– Ни то, и ни другое, – ответил Мамм и плавно спланировал по-над отвесной стеной, основанием уходящей вниз, казалось, до Преисподнии. – Это специально неисправленная ошибка. У меня мнение на этот счёт. Ошибка понадобилась ей самой. Программе.
– Для стабильности, думаю.
– Логично, но не обязательно.
– Тогда, свой интерес?
– Возможно.
– А зачем ей в ущелье Ползунов устраивать картину погибших Грёз? А кто такая Хранительница?
– Ну-у, Хранительница… Хранительница – это…
– Проводник, – прервал своего седока Мамм.
– Где?.. А-а… Вижу!
Мамм резко накренился, развернулся и мягко упал к ногам Проводника.
Поздоровались.
– Вопрос к Помощнику, – сказал Проводник. – Тебе известны опечатки в Дополнении?
– Был вопрос. Проверил. Знаю.
– Вот тебе на всякий случай, – Проводник бросил Мамму тёмную с отливом пластину. – Сравни!
Мамм пластину поглотил, ответил:
– Ноль семь.
– Плохо, – воскликнул Проводник. – Тебя, Индевлад, изолируют.
– Неужели Сама? Программа?
– Похоже, что так.
– А мы вот и гадаем с Помощником, что это всё значит? Какие-то странные миры населяют округу. В названиях неисчислимых образований запутаться можно. А ей и этих развлечений мало. Решила взяться за меня.
– Твоя защита ей не по зубам. Однако будь осторожен. И ты, Помощник, будь начеку.
– Любопытно это всё, – покачал головой Индевлад.
– Потому меня и послали, чтобы узнать от тебя. Пока!
Проводник растаял, стёрся, исчез тут же на глазах. Индевлад хмыкнул, поделился с Маммом сомнениями:
– Слыхал? Так что уши-то не развешивай. Ну-ну, что за обиды? В меня что вложено, так и говорю… Защита у меня, может быть, и хорошая, но если Программа возьмётся, то ещё не известно, как эта защита себя поведёт. Ты-то как думаешь?
– Игры-игрушки.
– Вот именно… Поехали дальше!
Солнце!.. Мириады лучей! И каждый луч вонзался, впивался во всё, что не на месте, отжило своё время, выпало из цикла.
Вспыхнула и горела поверженная картина погибших Грёз; бросались на скалы арахи, отхватывали от них огромные куски и перетирали в пыль; заплясали огненные смерчи на Покрывале Единения бессмертных; поглощал энергию ненасытный Серкор и творил из неё Лакуну.
Хранительница Всех Даров и Порядка с наслаждением замкнула жар Солнца и холод Преисподней и ощутила настоятельную потребность заботы всё узнать, всё проверить, всё привести в порядок. Она теперь сама излучала энергию и направляла её во все уголки Порядка, находя в том непередаваемое блаженство.
А вот и человек на несуразном бибоноке, прикосновения которого так приятны. Интересно: фоков много, арахов много, неков – тоже много. И вообще, всех других много. А человек один. Он неповторим, неоднозначен, и трудно предугадать, как он поступит в той или иной
