Ну, что же дальше?
Я посмотрел на свой верстак. Чертова стенка, над которой я работал, вдруг показалась мне невыносимо безобразной. Нужно было найти более твердое дерево, я это и сам знал. Но вечно денег не хватает. Мне захотелось переломать все и выбросить на помойку, но я не мог себе этого позволить. Я довожу до конца все, что начал. Но сейчас у меня не было настроения столярничать. Я хотел одного — выпить. Я поднялся, налил себе двойного „Джека Дэниэла", врубил ящик, сделал глоток, потом еще, включил телевизор, посмотрел „Колесо чудес", выиграл машину и яхту и приготовил себе печенку с рисом. Потом поел, выпил еще и закемарил. Проснулся я от звука органа и голоса, зовущего на молитву:
— Возблагодарим нашего Господа.
За окном было еще темно, но первые лучи солнца уже пробивались. Я взглянул на часы. Пять утра. Я вскочил, сделал приседания и отжимания, принял душ, надел чистую рабочую одежду и потопал за угол за своим кофе; потом сел на автобус и покатил в „Сбывающиеся мечты".
Сегодня, хоть тресни, должен получить работу, даже если придется надрать кому-то задницу!
Около конторы уже торчали человек пятнадцать-двадцать черных и несколько пуэрториканцев. Я увидел пару знакомых физиономий.
— Как там дела, ребята? — спросил я.
— Да ничего, приятель. Как видишь.
Я вошел и записал свою фамилию и данные в книгу. Я был восемнадцатый. Может, сегодня мой номер выиграет. Парень по имени Кендрикс, который управлял этой конторой, приветствовал меня как старого знакомого:
— Фрэнки, дружище, ты опять здесь?
— Да, здесь.
Прошлую осень и часть зимы я жил неподалеку отсюда и перепробовал здесь кучу работ: они-то знали, что я, большой и сильный, не боюсь работы. Меня, конечно, предпочитали замухрышкам. Я зарабатывал прилично и мог купить своим пацанам хорошие подарки на Рождество, да еще давать сверх того пару сотен Пэм. Я даже купил себе костюм от нечего делать. Он у меня один. Нет ничего лучше, чем иметь денежки в кармане, скажу я вам. Я даже несколько сотен умудрился отложить в банк. Но к концу января, когда от холода стало невмоготу и все еле ползло, мне пришлось закрыть счет. Вот и кончилось тем, что я красил стены для Винни за пять долларов в час. Впрочем, это лучше, чем ничего.
— Рад тебя видеть, — сказал Кендрикс.
— Чего-нибудь наклевывается сегодня?
— Три-четыре места, приятель. А что у Винни?
— Все, как обычно.
— Ну ладно, сиди здесь, сейчас поедем в Манхэттен. Отель в самом центре. Думаю, для тебя там найдется работа. Голову даю на отсечение, там не больше двух черных. А тебе позарез, да?
— Угадал. Работа мне позарез нужна, приятель. Еще со вчерашнего дня.
— Выезжаем через пятнадцать минут.
Я вышел на улицу и сел на землю. Кто-то пустил по кругу бутылку, но я не стал. Мне нужна была работа. А случись что-нибудь, лучше быть трезвым. Черт побери, теперь у меня есть женщина, и я должен иметь возможность пригласить ее пообедать. Зора, конечно, из тех, которые любят бывать на людях. Я бы хотел выходить с ней — пройтись по улице, держа ее под руку. Пусть вся шантрапа глазеет на нас, а у меня будет такой вид, что все поймут: она моя. Ах, вам тоже она нравится? Но я-то хочу не только обниматься. С королевой нужно обращаться по-королевски.
Все набились в большую машину Кендрикса, а сзади тронулись еще несколько маленьких грузовичков. Рядом со мной сидел парень, который явно не чистил зубы. От его смрадного дыхания можно было окачуриться.
— Слушай, не опустишь ли немножко окно?
— Проще простого, дружище.
Я откинулся на спинку переднего сиденья:
— Кендрикс, там на какой стадии работы?
— Роют котлован.
Я снова откинулся и про себя ухмыльнулся. Такая работа, черт побери, сулит не только возможность вступить в профсоюз, но и как минимум четырнадцать-пятнадцать, а то и все шестнадцать баксов в час. И это надолго.
— И насколько вся эта шарманка? — спросил я.
— Ха, дружище, это же сорокаэтажный отелище! Года полтора по меньшей мере, но ты же знаешь, как бывает. То да се, и сроки увеличиваются.
Мы подъезжали; впереди я увидел котлован не меньше десяти метров глубиной. Он занимал целый квартал. Взрывные работы уже явно закончились. Мы тут же принялись считать работающих. Тридцать девять человек: водители бульдозеров, крановщики, автопогрузчики и еще те, кто работал ломами, топорами и лопатами, но черных и латиноамериканцев не было. А когда начнут возводить фундамент, им потребуется человек сто, а то и больше. У меня руки зудели.
Кендрикс направился к одному из белых.
— Эй, не скажете ли, где тут главный?
— А кому он нужен?
— Мне.
Тот поглядел на нашу команду, сунул руки в карманы, бросил:
— Не знаю. — И молча пошел прочь.
Мы переглянулись. Всем и без слов было ясно, что разборки не миновать, что эти сволочи, несомненно, играют в свою игру. Кто-то, должно быть, уже стукнул, и они знали, что мы приедем. Они всегда начинали эти игры, получив на лапу.
Мы пошли в обход стройки, направляясь в котлован. Там нам повстречался белый с бумагами в руках. Мы поняли, что это и есть главный. Кендрикс подошел к нему.
— Доброе утро, сэр.
— У меня нет работы. Я уже всех набрал.
— Разве я спрашивал вас о работе?
— Но вы уже готовы приступить, да?
— Нет. Я с моими людьми из конторы „Сбывающиеся мечты". Мы тут у вас насчитали тридцать девять человек и ни одного черного или латиноамериканца.
— Это не так. Я нанял двух кубинцев, одного латиноамериканца и двух черных.
— Где же они?
— Они только что закончили расчистку.
— Мы говорим о том, что видим. Ну ладно, где главный по земляным работам?
— Там, внизу. — Он махнул рукой в сторону. — Только не говорите, что я послал вас.
Мы пошли туда, где стоял подрядчик. Кендрикс похлопал его по плечу.
— Простите, сэр, мы только что пересчитали рабочих, занятых на стройке; как оказалось, среди них ни одного черного или латиноамериканца.
— Я взял троих, но двое сейчас на другой работе, а одного сегодня нет.
— Очень жаль. Если их нет здесь, то они не в счет. Да и в любом случае этого мало. У вас должно быть по крайней мере двенадцать из сорока. — Кендрикс снова окинул взглядом строительную площадку. — Отбойщики все белые. У вас пять бурильщиков, и ни одного черного с отбойными молотками, нет даже помощников. Кроме того, у вас как минимум десять плотников и шесть чернорабочих.
— Послушайте, я не могу набирать рабочую силу. У меня нет мест.
— Не вешайте мне лапшу на уши. Вы прекрасно знаете, что по закону не менее тридцати процентов рабочей силы должны быть черные и латиноамериканцы. На каждые три рабочих места одно наше — таков закон. А там, где живу я, мы составляем сто процентов населения, а нам достается только пятьдесят процентов рабочих мест. Готов биться об заклад, что все эти люди иногородние. Где вы живете? В Коннектикуте? Джерси? Филли?
