имел лишь смутное представление о том, что такое предварительный набросок сценария. Покинув Клермонта и Жаклин, я прямиком пошел в книжный магазин одного кинотеатра в Вест-Энде и купил книгу на эту тему. Увы, она не оправдала моих ожиданий. Позже я нашел несколько образцов таких набросков в Интернете и скачал те, которые фактически превратились в фильмы, те, о которых я помнил, что когда-то смотрел их. От них оказалось гораздо больше пользы.
Через месяц я отправил плод своих трудов Клермонту, ожидая немедленного ответа. Время в конце концов важно, сказал он мне, когда мы расстались. Прошло несколько недель, и я уже решил, что больше не получу от него известий, как вдруг обнаружил в электронной почте письмо с прикрепленным к нему файлом. Письмо было от Джеки (помощницы Клермонта за тем памятным обедом, но теперь сократившей свое имя).
Брайан, сообщила мне Джеки в электронном письме, был в восторге от моей истории. В ближайшем будущем они перейдут к следующему этапу. Тем временем у Брайана возникло несколько собственных идей. Он сделал пару-тройку примечаний и спрашивал, могу ли я взглянуть на них и включить их в свой черновик. Она отправила их в формате PDF. Я скачал их и распечатал.
Примечания состояли из присланного мною наброска с многочисленными пометками от руки. Первая из идей Брайана бросалась в глаза уже на первой странице: «Сергей» стал «Иваном».
Эта на первый взгляд мелочь была, однако, ключом к тому, что последовало дальше: «пара-тройка идей» оказались пестрым калейдоскопом замен, удалений, возвратов на место, пузырей с текстовыми вставками, заметок на полях, сделанных разными цветами, перемещений со стрелками и так далее.
Я был так подавлен и деморализован, что не мог заставить себя снова взглянуть на мой набросок больше недели. Однако в итоге я взял себя в руки и закончил переписывание. Полный дурных предчувствий, я отправил его Клермонту. Я, что называется, уперся рогом и переименовал «Ивана» обратно в «Сергея», молча проигнорировал самые неработающие из его пометок, но учел как можно больше других так называемых «предложений» Брайана.
Пока я ждал его ответ, мне позвонила Джеки.
– Я подумала, что вам будет интересно узнать, – начала она, сделав ошибочное предположение. – Брайан в восторге, что действие в вашем сценарии разворачивается на шотландском острове, а не в Хайленде. Он надеялся снимать в отеле «Глениглз», но думает, что это сработает почти так же хорошо.
Она умолкла. Я ждал, что она скажет дальше, и подозревал неприятности. Будут ли новые изменения?
– Это все? – спросил я.
– Самая хорошая новость заключается в том, что мы нашли нового спонсора, что позволяет нам перейти к следующему этапу, и Брайан даст вам «добро» позже на этой неделе и попросит сделать еще один черновик. Вы все еще работаете со своим агентом?
– Да, – сказал я.
– Мы свяжемся с вами. О, есть еще одна записка, которую Брайан попросил вам передать. Наш новый спонсор владеет роскошным отелем на Виргинских островах и считает, что фильм должен сниматься там. Это ведь просто вопрос изменения десятка слов здесь и там, не так ли?
Я отправил второй черновик, потом третий. Я уперся рогом и сохранил шотландский пейзаж во втором черновике, но проиграл битву отелей в третьем. Снежная буря превратилась в тропический ураган. Затем спонсор передумал, и обещанные финансы исчезли. Шотландский пейзаж вернулся. Эту халтуру мне стыдно вспоминать, но Брайана Клермонта она удовлетворила, и вскоре после того, как он ее прочитал, он поручил мне написать полный текст сценария. Я мысленно послал Кириллу Татарову извинения в глубокой надежде на то, что он никогда не увидит фильм, а если и увидит, то найдет его настолько далеким от собственной реальности, что даже не заподозрит, что неким образом причастен к нему.
Когда ложь заменяет правду
Я принял заказ на написание сценария, потому что мы с Клермонтом заключили сделку и мне позарез нужны были деньги. Я столько раз мысленно прокрутил эту историю, что все детали сюжета приходили мне в голову естественным образом, а персонажи – которые теперь находились где-то посередине между теми, какими я их изначально задумывал, и теми, во что их превратили многочисленные переписывания, – оживали на глазах и как будто сами сочиняли свои диалоги. Так что писать сценарий было делом несложным, и он был закончен на удивление быстро, но все же совесть продолжала мучить меня.
После еще одного длительного молчания Клермонт объявил, что требуется второй вариант сценария. Он пригласил меня в свой новый офис, чтобы я просмотрел его записи и решил, что нужно сделать. Увы, к этому времени мое вдохновение иссякло, как и мое терпение. Я решил воспользоваться пунктом моего контракта, который позволял третьим лицам взять на себя роль «совместных» авторов проекта. Полагаю, что Брайан Клермонт испытал такое же облегчение, как и я.
Таким образом, сценарий фильма «Сергей и Таня» был передан двум известным киносценаристам, которые и доделали историю. Они не работали вместе, второй сценарист был призван заменить первого из-за проблем с тем, что в мире кино называют «творческими разногласиями». К моему огромному удивлению, позже в том же году фильм был фактически снят и смонтирован, приобретен дистрибьюторами и вышел в прокат и даже удостоился рецензий в прессе.
Я не смотрел этот фильм на публичных показах, но Брайан Клермонт добросовестно прислал мне предварительную копию на DVD, и я посмотрел его дома. Позднее фильм «Сергей и Таня» транслировали по кабельному телевидению, и время от времени его до сих пор повторяют, обычно в ночное время, из-за одной конкретной сцены с участием сэра Эдварда и молодой актрисы, сыгравшей журналистку Элли Харсент. Рейтинги журналов и веб-сайтов обычно дают фильму две звездочки, и я до сих пор надеюсь, что Татаров так его и не увидел.
Это долгое участие в создании фильма имело для меня и положительный результат, воскресив в памяти реальность исчезновения Татарова, то, как я ненадолго оказался вовлечен в этот эпизод, и то, что он осторожно, окольным путем, сказал, когда я приехал на встречу с ним.
Переосмысление реального инцидента как вымышленного помогло мне понять актуальность вымысла, рассказанной истории, когда правда неудобна, слишком сложна для объяснения или просто это что-то такое, что вы желаете скрыть. Истории же можно рассказывать.
Глава шестая
Тогда: 2002 г.
Придорожная встреча
В конце лета, почти через год после терактов 11 сентября, я и Мартин Оливер Виклунд договорились встретиться в ресторане на 95-м шоссе
