14 октября 1925
"Мелколесье. Степь и дали…"
Мелколесье. Степь и дали*.Свет луны во все концы.Вот опять вдруг зарыдалиРазливные бубенцы.
Неприглядная дорога,Да любимая навек,По которой ездил многоВсякий русский человек.
Эх вы, сани! Что за сани!Звоны мерзлые осин.У меня отец крестьянин,Ну а я крестьянский сын.
Наплевать мне на известностьИ на то, что я поэт.Эту чахленькую местностьНе видал я много лет.
Тот, кто видел хоть однаждыЭтот край и эту гладь,Тот почти березке каждойНожку рад поцеловать.
Как же мне не прослезиться,Если с венкой в стынь и звеньБудет рядом веселитьсяЮность русских деревень.
Эх, гармошка, смерть-отрава,Знать, с того под этот войНе одна лихая славаПропадала трын-травой.
21/22 октября 1925
"Цветы мне говорят — прощай…"
Цветы мне говорят — прощай*,Головками склоняясь ниже,Что я навеки не увижуЕе лицо и отчий край.
Любимая, ну что ж! Ну что ж!Я видел их и видел землю,И эту гробовую дрожьКак ласку новую приемлю.
И потому, что я постигВсю жизнь, пройдя с улыбкой мимо,—Я говорю на каждый миг,Что все на свете повторимо.
Не все ль равно — придет другой,Печаль ушедшего не сгложет,Оставленной и дорогойПришедший лучше песню сложит.
И, песне внемля в тишине,Любимая с другим любимым,Быть может, вспомнит обо мнеКак о цветке неповторимом.
27 октября 1925
Другие редакции
Гусляр
Темна ноченька, не спится,Выйду к речке на лужок.Распоясала зарницаВ темных волнах поясок.На бугре береза-свечкаВ ярких перьях серебра.Выходи, мое сердечко,Слушать песни гусляра.Залюбуюсь, загляжусь лиНа девичью красоту,А пойду плясать под гусли,Так сорву твою фату.Уведу тебя под склоныВ шелкопряные поля.Ой ли гусли-самозвоны,Псалмопенья ковыля.
Троица
Троицыно утро, утренний канон,В роще по березкам зычный перезвон.
Тянется деревня с праздничного сна,В благовесте ветра хмельная весна.
Пойте в чаще, птахи, я вам подпою,Похороним вместе молодость мою.
Нонче на закате с Божьего крыльцаСтану к аналою подле молодца.
Батюшкина воля, матушкин приказ,Горе да кручина повенчают нас.
Ах, развейтесь кудри, обсекись коса,Без любви погинет девичья краса.
Троицыно утро, утренний канон,В роще по березкам зычный перезвон.
"Задымился вечер…"
* * *
Задымился вечер,Дремлет кот на брусе.Кто-то помолился:«Господи Исусе».
Полыхают зори,Курятся туманы.Над резным окошкомЗанавес багряный.
Вьются паутиныС золотой повети.Где-то мышь скребетсяВ затворенной клети…
У лесной поляны —В свяслах копны хлеба.Ели, словно копья,Уперлися в небо.
Закадили дымомПод росою рощи.В сердце почиваютТишина и мощи.
Инок
Пойду в скуфейке, светлый инок,Степной тропой к монастырям;Сухой кошель из хворостинокПовешу за плечи к кудрям.Хочу концы твои измерить,Родная Русь, я по росеИ в С.А. Тье ближнего поверитьНа взбороненной полосе.Иду. В траве звенит мой посох,В лицо махает шаль зари;Сгребая сено на покосах,Поют мне песни косари.Глядя за кольца лычных прясел,Одной лишь грезой мыслю я:С.А. Тлив, кто жизнь свою украсилТрудом земного бытия.С улыбкой радостного С.А. ТьяИду в другие берега,Вкусив бесплотного причастья,Молясь на копны и стога.
"Как покладинка лег через ров…"
Как покладинка лег через ровЗвонкий месяц над синью холмов.Расплескалася пегая мгла,Вижу свет голубого крыла.Снова выплыл из ровных долинОтчий дом под кустами стремнин.И обветренный легким дождем,Конским потом запах чернозем.Здесь все так же, как было тогда,Те же реки и те же стада…Только ивы над красным бугромОбветшалым трясут подолом.Знаю я, не приснилась судьбеПесня новая в тихой избе,И, как прежде, архангельский ликВеет былью зачитанных книг.Тихо, тихо в божничном углу,Месяц месит кутью на полу…И тревожит лишь помином тишьИз запечья пугливая мышь.
"Нощь и поле, и крик петухов…"
[Вторая редакция]
Нощь и поле, и крик петухов…С златной тучки глядит Саваоф.
Расплескалася пегая мгла,Вижу свет голубого крыла.
Тихо выплыл из ровных долинОтчий дом под кустами стремнин,
И, обветренный легким дождем,Конским потом запах чернозем.
Здесь все так же, как было тогда,Те же реки и те же стада.
Только ивы над красным бугромОбветшалым трясут подолом.
Кто-то сгиб, кто-то канул во тьму,Уж кому-то не петь на холму.
Мирно грезит родимый очагО погибших во мраке плечах.
Тихо, тихо в божничном углу,Месяц месит кутью на полу…
Но тревожит лишь помином тишьИз запечья пугливая мышь.
"Песня, луг, реки затоны…"
Песня, луг, реки затоны,—Эта жизнь мне только снится.Свет от розовой иконыНа златых моих ресницах.
Пусть не я тот нежный отрок,В плеске крыльев голубиных.Сон мой радостен и кротокНа руках твоих невинных.
Мне не нужен вздох могилы,Слову с тайной не обняться.Научи, чтоб можно былоНикогда не просыпаться.
"Алый мрак в небесной черни…"
[Первая редакция]
Алый мрак в небесной черниНачертил пожаром грань.Я пришел к твоей вечерне,Полевая глухомань.
Ой, легка моя кошница,А глаза синее дня.Знаю, мать-земля черница,Все мы — тесная родня.
Разошлись мы в даль и шириПод лазоревым крылом.Но сзовет нас из псалтыриЗаревой заре псалом.
И придем мы с земляникой,Очертивши темью даль,У полей родного ликаПозабыть свою печаль.
"Дождик мокрыми метлами чистит…"
Дождик мокрыми метлами чиститИвняковый помет по лугам.Плюйся, ветер, охапками листьев,Я такой же, как ты, хулиган.
Я люблю, когда синие чащи,Как с тяжелой походкой волы,Животами, листвой хрипящими,По коленкам марают стволы.
Вот оно, мое стадо рыжее!Кто ж воспеть его лучше мог?Вижу, вижу, как сумерки лижутСледы человечьих ног.
Тогда видишь, как клен без оглядкиВыходит к стеклу болотИ клененочек маленький маткеДеревянное вымя сосет.
"Сыпь, гармоника, — скука, скука…"
[Другая редакция]
Сыпь, гармоника, — скука, скука…Гармонист пальцы льет волной.Пей со мною, паршивая сука,Пей со мной!
Излюбили тебя, измызгалиНевтерпеж.Что ж ты смотришь синими брызгами,Или в морду хошь!?
В огород бы тебя, на чучело,Пугать ворон!До печенок меня замучилаСо всех сторон!
Я с тобою из женщин не с первою —Много вас!Но с такою, как ты, стервоюЛишь в первый раз!
Сыпь, гармоника, сыпь, моя частая,Пей, выдра, пей!Мне бы лучше вон ту, сисястую,—Она глупей.
И чем дальше, тем звонче,То здесь, то там…Я с собой не покончу,Иди к чертям!
К вашей своре собачьейПора б простыть!..Дорогая, я плачу…Прости, прости!
Комментарии
