Старик к молодой и прекрасной девушке*
(мадригал)
Как сладостно твоим присутствием пленяться!И как опасно мне словам твоим внимать!Ах, поздно старику надеждой обольщаться,Но поздно ль, не имев надежды, обожать?
Басни*
Мартышка, показывающая китайские тени*
Творцы и прозой и стихами,Которых громкий слог пугает весь Парнас,Которые понять себя не властны сами, Поймите мой рассказ!
Один фигляр в Москве показывал мартышкуС волшебным фонарем. На картах ли гадать, Взбираться ль по шнуру на крышку,Или кувы́ркаться и впри́сядку плясать По гибкому канату,Иль спичкой выпрямись, под шляпою с пером, На задни лапки став, ружьем, Как должно прусскому солдату, Метать по слову артикул:Потап всему горазд. Не зверь, а утешенье Однажды в воскресеньеХозяин, подкурив, на улице заснул.Потапке торжество. «Уж то-то погуляю!И я штукарь! И я народ как тешить знаю!» Бежит, зовет гостей:Индюшек, поросят, собак, котят, гусей!Сошлись. «Сюда! Сюда! скорей скамьи, подушки В закуту господам!Добро пожаловать; у входа ни полушки,Из чести игрище!» Уж гости по местам,Приносится фонарь, все окна затворились, И свечи потушились. Потап, в суконном колпаке, С указкою в руке,С жеманной харею, явился пред собором; Пренизкий всем поклон; Потом с кадушки речь, как Цицерон:Заставил всех зевать и хлопать целым хором! Довольный похвалой,С картинкою стекло тотчас в фонарь вставляет!«Смотрите: вот луна, вот солнце! — возглашает. —Вот с Евою Адам, скоты, ковчег и Ной!Вот славный царь-горох с морковкою-царицей!Вот журка-долгонос обедает с лисицей!Вот небо, вот земля… Что? видно ли?» Глядят, Моргают, морщатся, кряхтят!Напрасно! Нет следа великолепной сцены!«По чести, — кот шепнул, — кудрявых много слов!Но, бог с ним, где он взял царей, цариц, скотов!Зги божьей не видать! одни в потемках стены!» «Темно, соседушка, скажу и я, — Примолвила свинья. —Мне видится! вот!.. вот!.. я, правда, близорука!Но что-то хорошо! Ой старость! то-то скука!Уж было бы о чем с детьми поговорить!»Индейка крякала, хлоп-хлоп сквозь сон глазами.А наш Потап? Кричит, гремит, стучит ногами!Одно лишь позабыл: фонарь свой осветить!
Сокол и голубка*
Голубку сокол драл в когтях.«Попалась! ну, теперь оставь свои затеи!Плутовка! знаю вас! ругательницы, змеи! Ваш род соколью вечный враг!Есть боги-мстители!» — «Ах, я б того желала!» —Голубка, чуть дыша, измятая стенала.«Как! как! отступница! не веровать богам! Не верить силе провиденья!Хотел тебя пустить; не стоишь; вижу сам. Умри! безбожным нет прощенья!»
Мартышки и лев*
Мартышки тешились лаптой;Вот как: одна из них, сидя на пне, держала В коленях голову другой;Та, лапки на спину, зажмурясь, узнавала,Кто бил. — Хлоп-хлоп! «Потап, проворней! Кто?» — «Мирошка!» — «Соврал!» — И все, как бесы, врозь!Прыжки; кувы́рканье вперед, и взад, и вкось;Крик, хохот, писк! Одна мяукает, как кошка,Другая, ноги вверх, повисла на суку;А третья ну скакать сорокой по песку! Такого поискать веселья! Вдруг из лесу на шум выходит лев,Ученый, смирный принц, брат внучатный царев:Ботанизировал по роще от безделья. Мартышкам мат; Ни пикнут, струсили, дрожат!«Здесь праздник! — лев сказал. — Что ж тихо? Забавляйтесь! Играйте, детушки, не опасайтесь!Я добр! Хотите ли, и сам в игру войду»! —«Ах! милостивый князь, какое снисхожденье!Как вашей светлости быть с нами наряду!С мартышками играть! ваш сан! наш долг! почтенье!..» —«Пустое! что за долг! я так хочу! смелей!Не все ли мы равны! Вы б сами то ж сказали,Когда бы так, как я, философов читали!Я, детушки, не чван! Вы знатности моейНе трусьте! Ну, начнем!» Мартышки верть глазамиИ, веря (как и все) приветника словам,Опять играть; гвоздят друг друга по рукам.Брат царский хлоп! и вдруг под царскими когтями Из лапки брызжет кровь ключом!Мартышка — ой! — и прочь, тряся хвостом, Кто бил, не думав, отгадала; Однако промолчала.Хохочет князь; другие, рот скривя, Туда ж за барином смеются, Хотя от смеха слезы льются;
И задом, задом, в лес! Бегут и про себяБормочут: не играй с большими господами! Добрейшие из них — с когтями!
Кот и зеркало*
Невежды-мудрецы, которых век проходит В искании таких вещей,Каких никто никак в сем мире не находит,Последуйте коту и будьте поумней!
На дамском туалете Сидел Федотка-котИ чистил морду… Вдруг, глядь в зеркало: ФедотИ там. Точь-в-точь! сходней двух харей нет на свете.Шерсть дыбом, прыг к нему и мордой щелк в стекло, Мяукнул, фыркнул!.. «Понимаю! Стекло прозрачное! он там! поймаю!» Бежит… О чудо! — никого.Задумался: куда б так скоро провалиться?Бежит назад! Опять Федотка перед ним!Постой, я знаю как! уж быть тебе моим!Наш умница верхом на зеркало садится,Боясь, чтоб, ходя вкруг, кота не упуститьИли чтоб там и тут в одну минуту быть! Припал, как вор, вертит глазами; Две лапки здесь, две лапки там;Весь вытянут, мурчит, глядит по сторонам;Нагнулся… Вот опять хвост, лапки, нос с усами. Хвать-хвать! когтями цап-царап!Дал промах, сорвался и бух на столик с рамы;Кота же нет как нет. Тогда, жалея лап (Заметьте, мудрецы упрямы!)И ведать не хотя, чего нельзя понять,Федот наш зеркалу поклон отвесил низкий;А сам отправился с мышами воевать,Мурлыча про себя: «Не все к нам вещи близки!Что тягостно уму, того не нужно знать!»
Смерть («Однажды Смерть послала в ад указ…»)*
Однажды Смерть послала в ад указ,Чтоб весь подземный двор, не более как в час, На выбор собрался в сенате,А заседанью быть в аудиенц-палате.Ее величеству был нужен фаворит,Обычнее — министр. Давно уж ей казалось, —Как и история то ясно говорит, —Что адских жителей в приходе уменьшалось.Идут пред страшный трон владычицы своей —Горячка бледная со впалыми щеками,Подагра, чуть тащась на паре костылей,И жадная Война с кровавыми глазами.За ловкость сих бояр поруки мир и ад,И Смерть их приняла с уклонкой уваженья!За ними, опустив смиренно-постный взгляд,Под мышкою таща бичи опустошенья, Является Чума;Грех молвить, чтоб и в ней достоинств не сыскалось: Запас порядочный ума! Собранье всколебалось.«Ну! — шепчут. — Быть министром ей!» —Но сценка новая: полсотни лекарейПопарно, в шаг идут и, став пред Смертью рядом,Поклон ей! «Здравствовать царице много лет!»Чтоб лучше видеть, Смерть хватилась за лорнет.Анатомирует хирургов строгим взглядом.В сомненье ад! как вдруг пороков шумный вход Отвлек монархини вниманье.«Как рада! — говорит. — Теперь я без хлопот!» И выбрала Невоздержанье.
Сон могольца*
