Читаем без скачивания Тигр. История мести и спасения - Джон Вэйллант

Одна из причин, по которым амурский тигр вымахал до таких размеров в сознании обывателей, состоит в том, что, когда Байков и его современники описывали этих животных, их популяция была гораздо многочисленнее, а значит, и отдельные особо крупные экземпляры встречались чаще. Кроме того, дополнительные метры приходились на хвост, который порой достигает трети общей длины; еще десять (как минимум) процентов можно было получить, растягивая для измерений эластичную шкуру свежеубитого животного. В 1834 году Bengal Sporting Magazine напечатал статью, где описывались все эти хитрости. Будь она написана сегодня, ее озаглавили бы: «Как превратить три метра в четыре: руководство для чайников». Эти приемы в сочетании с извечным желанием охотников приукрасить свои заслуги, спецификой среды обитания и недостатком технических средств, которые позволили бы достоверно фиксировать данные, стали благодатной почвой для распространения такого рода мифов. При этом никогда рассказ об очередном гиганте не звучит из первых уст; это всегда из области «я слышал» или «мне говорили».

Впрочем, попытки получить реальное представление о размерах тигров действительно предпринимались. Форд Барклай в последней книге четырехтомного всемирного охотничьего справочника «Крупные животные Азии и Северной Америки» утверждает, что в районе Владивостока был подстрелен тигр, длина которого составила 397 см от носа до кончика хвоста. Кроме того, Барклай специально беседовал с известным английским таксидермистом Роулендом Уордом, уверявшим, что в Лондоне продавалась шкура убитого в тех же местах животного, «при жизни, видимо, насчитывавшего 427 см»[35]. Для сравнения: это длина легкового автомобиля. Если это действительно так, амурский тигр является самым крупным хищным млекопитающим на земле. Уорд, будучи человеком исключительно правдивым и внимательно относящимся к мелочам, написал письмо в редакцию «Справочника охотника по практике добычи и хранения дичи» (The Sportsman’s Handbook to Practical Collecting and Preserving Trophies), многократно переиздававшегося в годы повышенного интереса к охоте на крупных животных — с 1880 по 1925-й. За свою жизнь Уорд перевидал множество животных, изготовил массу чучел, и сделанные им замеры внушают доверие. Однако даже если такие исполины и обитали некогда в северных джунглях Дальнего Востока, сегодня их уже не осталось. Байков и Барклай, оба охотники, делали свои смелые заявления в то время, когда охота на тигров достигла небывалых масштабов, чтобы потом прекратиться насовсем.

Нужно отметить, что полосатые хищники тоже взяли с человека немалую пошлину. В Индии некоторые тигры убивали и пожирали людей десятками, прежде чем их удавалось выследить и уничтожить. Ряд таких случаев был описан известным охотником на тигров и борцом за охрану природы Джимом Корбеттом. Не представляется возможным точно оценить общее количество людей, павших жертвой тигров, но один ученый прикинул, что за последние четыреста лет тигры, вероятно, уничтожили около миллиона азиатов[36]. Большая часть смертей приходится на Индию, но и в Восточной Азии потери были весьма ощутимы.

В Корее, Маньчжурии и на юго-востоке Китая тигров почитали священными животными — и карой божьей. Примерно до 1930-х годов они представляли собой такую серьезную угрозу, что в Северной Корее, например, буддийским храмам жертвовали богатые дары в надежде получить защиту от них. При этом тиграм продолжали оказывать почет и уважение — отчасти и потому, что верили, будто они, в свою очередь, приносят дары небесам. Считается, что тигры для этого отгрызают своей добыче голову — скорее всего, это предположение было сделано на основании того, что довольно часто жертвы тигров оказываются обезглавленными. Простой люд старался не причинять хищникам вреда из опасения, что тигр затаит обиду или чего доброго начнет мстить, поэтому вся жизнь была подчинена попыткам — к сожалению, не всегда успешным — избежать встречи с этими божествами и, по возможности, умилостивить их.

Дейл Микель, американский исследователь, считает, что относительно низкое число нападений тигров в России, по сравнению с Кореей на рубеже прошлого века или в Сундарбане[37] сегодня, обусловлено полученным ими опытом. «Когда у населения в общей массе отсутствуют средства защиты (например, огнестрельное оружие), тигры это понимают и включают человека в условный перечень своей потенциальной добычи, — объясняет он. — Однако если человек, как правило, хорошо вооружен (например, в России), тигры тоже это понимают и вычеркивают его из списка. Иными словами, тиграм нужно дать понять, что человек может быть опасен. Я думаю, что этот принцип применим к большинству крупных плотоядных животных»[38].

Эта закономерность прослеживается во многих случаях, но в Приморье опыт удэгейцев и нанайцев явно свидетельствует об обратном. Невзирая на тот факт, что они живут в изобилующей тиграми местности, ничто не говорит о том, что хищники нападают на них так же часто, как на их китайских или корейских соседей. Дальше к югу вдоль китайского побережья нападения тигров, в том числе тигров-людоедов, случаются гораздо чаще, и внушаемые ими страх и трепет привели к интересным культурным коллизиям. В 1899 году миссионер Гарри Колдуэлл перебрался с гор Восточного Теннесси в китайскую провинцию Фуцзянь. Методист Колдуэлл быстро понял, что тигры не просто в изобилии водятся, в этих краях, они цинично поедают его паству. При этом, к своему крайнему негодованию, он обнаружил, что его прихожане преклоняются перед этими животными так, словно это священные коровы. Вооружившись карабином и вдохновившись 116-м псалмом[39], Колдуэлл начал охотиться на тигров, однако скоро обнаружил, что большие полосатые кошки, которых он и его помощники приносят из леса, не вызывают у народа ничего, кроме скептицизма. Старейшины деревни утверждали, что у его добычи отсутствуют необходимые для тигра атрибуты. Подтекст был очевиден: раз иноземец сумел убить этих животных, они попросту не могут быть настоящими тиграми. «Первые два раза, когда отец приносил добычу, над ним посмеялись[40], — пишет в своих мемуарах „Семья с китайского побережья“ сын Колдуэлла Джон. — Шаманы во всеуслышание объявили, что это вовсе не тигры, а какие-то другие звери в тигрином обличье. Согласно их верованиям, на лбу тигра, которого боятся демоны и бесы, должен быть начертан китайский иероглиф „ван“ , что означает „господин“ или „император“. Точно так же они не признали за тигра другого великолепного самца, которым отец очень гордился. Они заявили, что это животное не могло родиться от тигра, а, скорее всего, превратилось в его подобие из какого-то другого животного или даже рыбы».

На севере маньчжурские крестьяне тоже верили в исключительность и неуязвимость тигров, а у удэгейцев и нанайцев даже доходило до того, что они переселялись из деревни на новое место, если в окрестностях заводился тигр. Этим отчасти может объясняться тот факт, что нападения тигров на них — довольно редкое явление. Но в Корее, где против тигров не помогли ни Будда, ни шаманы, ни счастливый случай, осталась одна последняя надежда: гильдия охотников на тигров. Задолго до того, как русские начали охотиться на тигров на Дальнем Востоке, члены этой гильдии славились своей храбростью по всей Северо-Восточной Азии, а об их подвигах слагали легенды. Гильдия, в которую входили как охотники, так и солдаты, сформировалась во времена династии Чосон (1392–1897). Среди прочих заслуг на счету гильдии числится отражение атак французских и американских завоевателей в 1866 и 1871 гг. соответственно. Корейцы восхищались охотниками с запада — или, скорее, их оружием. Сами они до сих пор охотились при помощи мушкетов и пистолетов. Их средневековым китайским ружьям, созданным по чертежам XIV века, для стрельбы требовался запал, что позволяло выстрелить лишь однократно и с очень близкого расстояния. Как отметил один историк, «промахнувшиеся, как правило, умирали, не успев пожалеть о промахе»[41].

Если члены гильдии не были призваны на защиту своего императора, они охотились на хищников-людоедов: тигров и леопардов. Это был своего рода культ, ритуал, которому они посвятили себя целиком в надежде унаследовать силу и храбрость животного через его умерщвление и поедание (впрочем, при удобном случае они также продавали части туши китайцам). Юрий Янковский, хорошо известный в России охотник на тигров, стал свидетелем одного такого ритуала в 1930 году: «Однажды мы увидели странную сцену. Кореец в островерхой голубой шляпе гильдии охотников стоял, прислонившись спиной к дереву с допотопным мушкетом в руке… Другой, стоя рядом на коленях, пил кровь из миски, подставленной к горлу мертвого тигра»[42].