Как все было бы по-иному, если бы ее любовником был мужчина – кто-то более зрелый, кто не стал бы слепо следовать за ней, а старался бы подчинить ее себе. Генрих, конечно, никогда этого не добьется, – Франсис была решительно настроена взять над ним верх, но было бы интересно, если бы он хотя бы сделал попытку.
Дженнет, наблюдая за ними, знала еще прежде самой Франсис, что ее хозяйка устала от принца Уэльского.
* * *
Когда Франсис получила приглашение поужинать со своим двоюродным дедушкой, могущественным графом Нортгемптоном, она не выразила особого удовольствия. Это означало отсутствие при дворе принца, и, хотя Франсис уже не так стремилась к его компании, как прежде, она не желала сидеть за ужином с друзьями старого графа, которые, как ей казалось, должны быть одного возраста с ним, или, по крайней мере, с ее родителями.
Но Франсис сознавала, что не осмелится пренебречь подобным приглашением, поскольку Нортгемптон считался главой семейства, и, если она обидит его, он может настоять, чтобы ее родители снова отослали ее в деревню.
Франсис хмурилась, пока Дженнет одевала ее.
– Миледи мрачна как туча, – заметила Дженнет с ухмылкой.
– Я размышляю, слышал ли сплетни обо мне мой двоюродный дедушка.
– Нет-нет, миледи. Да и милорд Нортгемптон не стал бы возражать против вашей дружбы с принцем Уэльским.
– Странно, зачем он хочет, чтобы я сидела за одним столом с этими ужасными стариками и старухами?
– В подобном окружении вы покажетесь еще милее, если только сотрете это хмурое выражение с вашего прелестного личика.
Франсис оскалила зубки на свое отражение в зеркале.
– Мне улыбаться так? Говорить жеманно и принять самый скромный вид?
– Не сомневаюсь, что миледи найдет подобающие манеры для этой компании.
Франсис в самом скромном платье и почти без украшений сопровождала своего двоюродного деда, а сидя за ужином, жалела, что не выбрала более подходящий наряд, потому что оказалась рядом с мужчиной, которого видела только на расстоянии и никогда прежде не стремилась привлечь его внимание.
Она мгновенно почувствовала особо почтительное отношение к нему графа Нортгемптона, заметила, как все замолкали, когда говорил он, как его самая невинная шутка встречалась громкими аплодисментами и как все за этим столом старались попасться ему на глаза.
Как же он был красив! Франсис стоило большого труда не смотреть на него. Никогда еще не видела она такого профиля! У него были длинные золотистые волосы, слегка загорелая кожа, приятное, но несколько отстраненное выражение лица, и эта отстраненность была для Франсис словно вызовом. При каждом движении его камзол сверкал, поскольку был украшен драгоценностями, а бриллианты и рубины подчеркивали совершенство его точеных белых рук.
– Милорд Рочестер, умоляю, выскажите нам ваше мнение…
– Милорд Рочестер, вы меня уморите! Я давно так не смеялась…
Он расточал свои ласковые улыбки подхалимского вида джентльмену напротив, раболепной даме слева, удивленной Франсис справа. «И все равно, – думала Франсис, – ему наплевать на всех нас!»
Но почему он задает всем топ? Потому что сам король желает всячески угодить ему. Если он кладет петицию перед Яковом, она наверняка будет удовлетворена; один совет Роберта Карра, милорда Рочестера, – и король готов действовать.
«Такого человека еще не было!» – думала Франсис. Как досадно то, что для него она лишь молодая придворная дама, представляющая не больше интереса, чем какая-либо другая.
«Но так не будет!» – пообещала себе Франсис.
Она тихонько подергала его за рукав. Роберт повернулся к ней с той же ничего не значащей, снисходительной улыбкой.
– Милорд, боюсь, мое соседство вам скучно. Простите меня. Я еще не так давно при дворе.
– Вижу, вы очень молоды.
– Возможно, я старше, чем выгляжу. Я долго жила в деревне.
– Неужели?
Но он уже улыбался мужчине напротив, который изо всех сил старался привлечь его внимание. Ему было все равно, сколько ей лет, жила ли она в городе или в деревне. Она для него ничего не значила. Его не тронула ее красота, перед которой не устоял принц Уэльский, и, как только она встанет из-за стола, он тут же забудет о ней.
«Он должен меня заметить!» – поклялась себе Франсис.
Неистовство собственных чувств часто удивляло ее. Нервным жестом она опрокинула кубок. Короткие панталоны лорда Рочестера были облиты вином, и на мгновение все его внимание обратилось на Франсис. Она поднимала кубок, испуганно глядя на него. Конечно же теперь он должен заметить, как хороши у нее глаза; у кого еще при дворе такие длинные ресницы? Он должен это заметить! Должен!
Роберт Карр заметил, но только на минуту, встряхнул панталоны беспечным жестом.
– Это не страшно, – ласково сказал он. – Не стоит расстраиваться.
– Но я боюсь, что рассердила вас!
– Разве у меня сердитый вид?
– Нет, но я знаю, что вы должны быть любезным. Мой дедушка поедает меня взглядом. Мне от него здорово попадет.
Роберт Карр улыбнулся.
– Я буду вас защищать, – пообещал он.
– О, благодарю вас! – Франсис благодарно прикоснулась к его руке и опустила свои очаровательные глазки, чтобы он мог разглядеть ее длинные ресницы. – Но я испортила ваш наряд.
Хорошенькая белая ручка коснулась его бедра. Роберт погладил эту руку, и его пальцы на секунду задержались.
Именно в этот момент, говорила она себе потом, ей стало ясно, что Франсис Хауард, графиня Эссекс, безнадежно влюбилась в Роберта Карра, виконта Рочестера и первого фаворита короля.
* * *
Франсис была в отчаянии.
С тех пор она видела его несколько раз, и он всегда рассеянно улыбался ей, словно пытался вспомнить, где видел ее раньше.
Что же делать? Встретиться с виконтом Рочестером было непросто. Каждый день мужчины и женщины поджидали у дверей его апартаментов в надежде увидеть его. А когда он находился с королем, то вовсе был недоступен.
Франсис стала безразличной в обществе принца Уэльского и постоянно сравнивала его с Робертом Карром. Принц был мальчиком, мальчиком, который, казалось, немного стыдился, когда они занимались любовью. Так хорошим любовником не станешь. Как отличался бы от него Роберт Карр, если бы влюбился в нее!
Если бы влюбился! Но он не проявлял особого интереса к женщинам. Вероятно, не осмеливался из опасения обидеть короля. Время от времени Франсис понимала, что отдать свое сердце такому человеку – большая глупость, но поскольку он был недосягаем для нее, то казался все более и более желанным.
Дженнет быстро оценила ситуацию.
– Миледи может попробовать приворотное зелье, – предложила она.
– И как я дам его ему?
