Читаем без скачивания Смеющийся волк - Юко Цусима

Ну и вымокли же мы с тобой!.. Кстати, ты опять стала говорить как девчонка. Так не пойдёт! Пока ты говоришь по-девчачьи, за мальчишку тебя выдавать не получится.

Маугли со смущённым выражением на лице неуверенно кивнул.

— Ладно, я всё равно там, в универмаге, буду молчать. Честное слово!

Они направились ко входу в универмаг, пробираясь сквозь густую толпу. Народу тут и впрямь было полно. Некоторые просто пережидали дождь. Многие шли по делам или за покупками. У входа в магазин спала большая коричневая собака — должно быть, поджидала хозяина. В несколько рядов стояли велосипеды. По улице перед галереей ходили автобусы. Толкнув стеклянную дверь-вертушку, они вошли в универмаг. Здесь звучала мелодия скрипки, было светло и уютно. Отдел, в котором продавали косметику и дамские сумочки, не отличался от токийских универмагов. Там и сям были красиво расставлены розовые искусственные цветы.

Войдя в универмаг вслед за Маугли, Акела шепнул:

— Первым делом надо пойти в туалет. Разденемся, выжмем одежду, а то так ужасно противно. Тут-то раздеваться нельзя.

Маугли улыбнулся и весело кивнул. Мокрую бейсболку он всё ещё держал в руках.

— Только где же тут туалет? Спрашивать вроде неловко… Поднимемся, что ли, в лифте на последний этаж. Обычно на последнем этаже бывают всякие столовые и рестораны. Ну, где-то при них и туалет должен быть.

Маугли снова молча кивнул. Акеле стало немного не по себе от того, что Маугли так упорно молчит. Однако не мог же он сейчас сам отменить собственный приказ на людях не раскрывать рта. Оглянувшись вокруг, Акела попробовал определить, где лифт. Ему бросилась в глаза дама в шляпке с густым слоем косметики на лице, которая как будто бы стояла в ожидании возле ниши. Там, наверное, и находился лифт.

— Да ну! Этой мерзкой размалёванной обезьяне небось наша компания не понравится. И на эскалаторе тоже размалёванные обезьяны будут на нас пялиться. Тут ведь и лестница наверняка есть. Давай-ка поднимемся по лестнице.

Они прошли через отдел косметики и направились к лестнице. За исключением трёх стариков, присевших отдохнуть на широкие ступеньки, там не было ни души. Акела быстро шёл вверх, шагая через две ступеньки. Маугли, глядя ему в спину, старался не отставать. Второй этаж они проскочили, даже не заглянув в торговый зал, и вскоре оказались на третьем. Там тоже сидели на ступеньках старик и женщина с ребёнком. Мелодия скрипки лилась вослед Акеле и Маугли, пока они поднимались. Иногда в мелодию скрипки вклинивались обращения по сети внутренней трансляции. «Благодарим вас за посещение нашего магазина»… Всё было совсем как в Токио. Пока добрались до четвёртого этажа, оба устали и остановились передохнуть немного на лестничной площадке. Потом пошли дальше.

На пятом этаже лестница кончалась. Там находился большой зал — видимо, для свадебных церемоний. Желанный туалет тоже имелся неподалёку. Где были кафе и рестораны, оставалось неясным. Акела первым делом отправил Маугли в женскую уборную. Он немного поколебался, не взять ли его с собой в мужскую уборную, но решил, раз никого вокруг нет, и никто не видит, пока зазря малыша не подвергать таким испытаниям. Зайдя в мужскую уборную, он справил нужду, разулся около умывальника, отжал носки и вылил воду из кед. Подошвы он проложил туалетной бумагой, которую оторвал от рулона в кабинке. Затем протёр голову, снял джемпер и тоже хорошенько выжал. Рубашка тоже намокла, но не настолько, чтобы надо было её выжимать. Брюки он снимать не стал, только отжал понизу штанины. После быстрого подъёма по лестнице тело разогрелось, и от тёплой влажной одежды пахло как от старой, застоявшейся воды в ванне. Было не очень-то приятно, но по крайней мере так одежда могла хоть слегка просохнуть. В узелке у него была одна смена белья, рубашка, но Акела считал, что для полной перемены одежды время ещё не пришло. Если сейчас переодеться в чистое, скоро неминуемо появится проблема стирки. Узел с вещами снаружи тоже промок, но содержимое его неожиданно оказалось совсем сухим. Может быть, ткань платка была такая плотная?

И заветная картонная прокладка с газетной заметкой была цела. Вырезка на всякий случай была завёрнута в промасленную бумагу от коробок с бэнто и к тому же ещё укутана в майку. Когда он вышел из туалета, Маугли уже стоял в фойе у окна. Бейсболку он всё ещё держал в руках.

— Что-то ты больно быстро, — заметил Акела.

Маугли кивнул.

— Носки-то выжал?

Маугли с серьёзным видом снова утвердительно качнул головой.

— А пиджак?

Маугли отрицательно повёл головой из стороны в сторону.

— Небось и брюки понизу тоже не выжал? Понимаешь, если их не выжать сейчас, они никогда не высохнут.

С этими словами Акела присел и стал выжимать на Маугли одну штанину за другой, скручивая их от самого низа и постепенно переходя выше, к колену. Потом он развернул Маугли спиной к себе и проделал ту же операцию. Тонкие струйки воды стекали на пол. Он потрогал носки на Маугли.

— И носки ещё мокрые насквозь. Снимай-ка, я сам выжму. Что ж ты, Маугли, совсем не знаешь, как надо бельё выжимать? Видно, пол мыть или влажную уборку дома делать тебе не приходилось.

Маугли поспешно стянул белые носочки, перепачканные грязью, в подтёках от мокрой кожи туфель, и, слегка склонив голову, протянул их Акеле. Тот сгрёб оба носка и выжал изо всех сил. Вода полилась на пол.

— Погоди-ка. Если теперь надеть твои кожаные туфли на босу ногу, будет неприятно.

Вернув Маугли выжатые носки, Акела вернулся в мужскую уборную, снял со стенки рулон туалетной бумаги и вышел с ним в коридор. Там он протёр насухо внутренность туфель Маугли и сделал бумажные стельки.

— Теперь всё о'кей. Немного погодя можно ещё раз стельки поменять.

Маугли, уже натянувший носки, осторожно надел туфли. Акела ещё напихал туалетной бумаги в каждый носок вокруг ноги.

— Бумаги у нас много — не жалко. Если не хватит, ещё в сортире возьмём, — пробурчал Акела и стал вытирать туалетной бумагой волосы Маугли.

— Вон, ещё мокрые совсем!

Акела оторвал от рулона здоровенную полосу длиной не меньше метра и стал промокать шевелюру Маугли прядь за прядью, бросая мокрые ошмётки бумаги на пол.

Не в силах больше сдерживаться, Маугли расхохотался во весь голос.

— Чего смешного?! — сердито бросил Акела. — Сам-то ничего не умеешь. А ну, снимай-ка пиджак. Смотри, и рубашка у тебя вся мокрая. Ну, тут мы её отжимать не будем…

Маугли продолжал покатываться со смеху, и скоро Акела, заразившись от него, тоже уже посмеивался, выжимая и выкручивая пиджак. Ткань была толстая, так что над ней приходилось попотеть, чтобы как следует выжать.

Возвратив Маугли пиджак, Акела сказал тоном строгого дядюшки:

— А теперь собери разбросанные бумажки и протри хорошенько пол. Потом всё выкинь в женский туалет.

Маугли, всё ещё прыская от смеха, принялся послушно выполнять приказ.

Акела тем временем с сознанием выполненного долга достал из кармана брюк сигареты и собрался закурить, но выяснилось, что спички отсырели и большая часть сигарет тоже. «Значит, придётся теперь покупать и ножницы, и сигареты, — сказал он себе. Без зонтика он надеялся обойтись. — Ещё, наверное, придётся купить Маугли смену белья. — Впрочем, Акела сразу же отогнал от себя эти невесёлые мысли. — Может, и моим бельём перебьёмся, — рассуждал он. — Там ведь всего по две пары. И носки запасные есть. Постирать — и опять всё как новенькое. Главное, чтобы чистое всё было. «Лоснящаяся шкура говорит о силе охотника». А уж каких формы и размера — это дело десятое».

Привыкнув в детском доме ухаживать за малышами, Акела и на Маугли теперь смотрел так же. Поскольку Маугли оказался неумейкой, его только так и возможно было воспринимать. Когда о нём заботишься, на душе легче становится. Для Акелы не было никакой разницы: что малышки-девочки, что малыши-мальчики. Он их всех любил одинаково. У них у всех и волосы были подстрижены одинаково, и одёжка была на всех одинаковая. И говорили они одинаково. И уборная у малышей была общая для мальчиков и девочек. Малыши ведь! Хлопот с ними всегда много, но зато они такие милые! Когда идут в школу, они уже перестают быть просто малышами, делятся на мальчиков и девочек. Девочки начинают употреблять разные чудные словечки. Однако для Акелы это было неважно. Он, Акела, конечно, был мальчиком, но ему всегда хотелось превратиться в какое-то другое существо, не похожее на человека. Чтобы в жизни его было больше чистоты, больше гордости. Вот он и хотел, чтобы Маугли тоже приобщился к такой жизни. Чтобы не рос в этой убогой действительности, превращаясь в серую обезьяну.

Выйдя из женского туалета, Маугли присел на пластиковую скамеечку у окна. Акела сел рядом и широко зевнул.

— Что-то я от этой сырости спать захотел. Вообще-то мы ведь с тобой спали совсем мало… Ладно уж, всё равно вокруг никого нет, так что можешь поговорить немножко.