Что у Флинта-Тейлора были наследники, что он отплыл из Плимута в 1719 году, оставив в Англии семью, сомнению не подлежит.
Едва ли он, объявленный на родине вне закона, поддерживал из колоний постоянную связь с семейством, хотя полностью такой вариант исключить нельзя. Но мог изредка присылать с надежными оказиями весточки. В любом случае о родных не забывал.
Доказательство у этой версии одно, но очень веское: карта.
Кто-нибудь задумывался, для кого еще Флинт мог изобразить карту острова с указаниями, где искать сокровища? Для пиратов из своей команды? Ну-ну… Только что прикончил шестерых из них, чтобы сохранить секрет главного тайника, – но внезапно раскаялся, решил, что так нельзя, и занялся прикладной картографией?
Даже если бы пираты вынудили Флинта нарисовать карту, приставив к виску пистолет, а к горлу тесак (что маловероятно, учитывая характер капитана), стал бы он указывать правильное местонахождение сокровищ?
Не говоря уж о том, что пираты, озаботься они этим вопросом, в карте особенно не нуждались, они могли незамедлительно вернуться и по свежим следам работ отыскать тайник. Да, Флинт принял меры, чтобы следы исчезли как можно быстрее, мы разбирали этот вопрос в «Острове без сокровищ». Но за день или два никуда бы они не исчезли. Не слежится, например, недавно копанная земля за такой срок до прежнего состояния.
Однако мы не знаем ни о каких попытках немедленно сделать тайну достоянием всего экипажа. Бонс и Сильвер спросили, где сокровища, получили довольно хамский ответ капитана: «Пойдите и поищите!» – и всё, вопрос исчерпан, никто не возмущается, ответа не требует, все дружно плывут в Саванну получать амнистию от властей.
Странным поведение пиратов может показаться лишь в силу нашего послезнания. Мы-то хорошо знаем, что капитан вскоре умрет, штурман наладится в бега, экипаж рассеется и никто из пиратов не сумеет в ближайшие годы попасть на остров, где полностью восстановится растительность и исчезнут все прочие следы работ по сокрытию клада.
Когда «Морж» плывет на всех парусах к Саванне, люди на его борту совсем иначе представляют ближайшее будущее: скоро капитан обеспечит всем амнистию, ибо Флинт голова и палец ему в рот не клади, и все тут же вернутся на остров в том же составе, откопают золото и серебро, и честно поделят, и вывезут, уже находясь в легальном статусе, уже не опасаясь встречи на перегруженном корабле с эскадрой охотников за пиратами.
Бедняги, они не подозревали, что у капитана другие планы, что тот хорошо усвоил уроки Клиппертона и навсегда запомнил: завершать пиратскую карьеру выгодно, сократив число пайщиков «общака» до минимума, в идеале – до себя одного.
Да, Стивенсон ничего нам не сообщает о таких планах Флинта-Тейлора. Но явственный намек на них имеется в другом романе мэтра – «Владетель Баллантрэ». Там тоже пираты грабили большим коллективом, но когда пришло время делить сундук с золотом, число соискателей в несколько этапов сократилось до двоих, они и поделили всю добычу. Могло бы сократиться и до одного, но Баллантрэ, служивший на пиратском корабле квотермастером, не стал поступать подло по отношению к соратнику по якобитскому мятежу. А мог ведь и его вычеркнуть из списка пайщиков клинком или пистолетной пулей.
На случай, если что-то пойдет не так, Флинт нарисовал карту – для подстраховки, для оставшегося в Англии семейства. Но судьба посмеялась над его планами тоже, не так пошло всё, владельцем карты стал штурман и двинул в бега…
Еще один момент: рисуя карту для членов экипажа, Флинт обозначать на ней координаты острова никаких оснований не имел. Тот, кто сумел бы проложить точный курс к точке с этими координатами (Билли Бонс), и без того их знал. Остальные же в них не нуждались. Примерное местоположение острова они представляли, имели ненулевую вероятность отыскать при помощи карты и компаса. В любом случае эти цифры не представляли интереса для людей, не умеющих пользоваться навигационными приборами.
Нет никаких сомнений: карта была нарисована для тех, кто на острове никогда не бывал. И других ее адресатов, кроме потомков или иных родственников Флинта, не придумать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однако, исследуя вопрос о родственниках Флинта, мы слишком далеко ушли от Порто-Белло, индийских алмазов и необходимости для экипажа вступать в ряды гвардакостасов. Вернемся к заявленной теме.
* * *
Из остальных членов шайки с умом распорядиться алмазами был способен лишь хитрый и предусмотрительный Джон Сильвер. Однако он, похоже, попытался пристроить свои камни раньше, в голландском Кочине, – и напоролся на еще больших хитрецов. Недаром же в его лексиконе появилось ругательство «голландские отродья».
Как распорядились своей долей добычи прочие пираты, гадать не приходится. У кого еще оставались алмазы, те продали их за бесценок в Порто-Белло. А когда закончили пропивать выручку, вновь собрались на борту корабля Флинта. Потому что ничего другого делать не умели, да и не хотели. А даже умели бы и хотели бы – никому, кроме Флинта, не были нужны в испанской колонии, чуждой им и языком, и верой, и обычаями.
Новая служба позволяла жить, не бедствуя. Но не более того. Возможностей разбогатеть, захватывая груженые лесом и тому подобными товарами английские суда не было никакой, мы уже подробно рассмотрели этот вопрос, когда выясняли, отчего Эдвард Тич никак не мог закопать громадный клад на Острове Сокровищ.
Испанские суда перевозили больше ценностей, а Флинт не постеснялся бы при нужде изменить испанскому флагу. Но к «серебряному каравану» одинокому пиратскому судну было не подступиться. Можно было лишь пробавляться до поры мелочами и терпеливо выжидать удобный момент, когда в дело вмешается и поможет «неизбежная на море случайность», – например, шторм разметает «серебряный караван» и появится возможность захватить набитое драгоценным металлом судно, оставшееся без охраны.
Долгое ожидание Флинта и его подельников оказалось не напрасным. Вожделенный шанс взять хорошую добычу появился, но не был связан со штормами и другими природными явлениями: в Порто-Белло во главе мощной эскадры заявился Старина Грог, добившийся-таки от парламента и правительства объявления войны Испании.
Порто-Белло, как отмечалось, был хорошо укреплен, – но в расчете на то, что придется отбивать наскоки флибустьеров. На этот раз в гости заявились не легкие пиратские шхуны, а линейные корабли регулярного флота. Шансов отбить нападение не имелось, город был обречен.
* * *
Настойчивость ли Старины Грога переломило нежелание правительства воевать, или же парламентариям смертельно надоела склянка с не самым аппетитным содержимым, но война была объявлена. Командующим силами Британии в Новом Свете закономерно был назначен тот, кто больше всех ратовал за ее начало, – адмирал Эдвард Вернон.
И сразу же выяснилась любопытная вещь. Похоже, будущий адмирал зачитывался в детстве книгами о пиратских подвигах Генри Моргана. А может, не зачитывался, может, вообще не любил читать, – и слушал рассказы ветеранов походов самого знаменитого флибустьера, их во времена детства и юности Старины Грога оставалось в живых достаточно.
Мальчик читал (слушал) – и мечтал совершить такие же подвиги, а то и превзойти их. Жизнь повернулась иначе, вся служба Вернона прошла под Юнионом Джеком, а не Веселым Роджером. Но детские мечты никуда не подевались, таились в глубине души до поры до времени.
И когда адмирал получил единоличную власть над всеми военно-морскими силами региона, долго над планом кампании он не раздумывал. Тупо начал повторять удары, нанесенные за десятилетия до того Морганом. Один к одному, без малейшего проблеска фантазии.
Но масштаб был иной, надо признать. Все-таки командовал Старина Грог не собранной с бору по сосенке пиратской эскадрой, а флотом самой могучей морской державы мира. Для десантных операций и действий на суше флоту была придана сухопутная армия, причем самая многочисленная из всех, когда-либо использовавшихся Британией в колониальных войнах с испанцами, на пике ее численность превышала 15 тысяч человек, а это неимоверно много для колоний.
