и с её характером. Вместо милой простушки они имеют дело с гармоничной и уверенной в себе личностью, а управлять такой не просто… Мысли Жени перескочили вперёд, к тому моменту, когда Барковский всё узнает и пошлёт к нему своих парней. Конечно, он мог бы рвануть куда-то очертя голову. Были липовые документы на этот случай. Но ведь это люди Дрязина тогда помогли с паспортом, а, значит, все данные есть и у него. Спрятаться в глухой деревушке где-нибудь на Алтае – выход, но грустный. Жить с сортиром на улице и без водопровода, не говоря уже о других благах цивилизации, за которые он так боролся последние годы, выход, но такой себе. Бесперспективный. Он понимал, что его заперли в тупике. И понимал, что самостоятельно ему не выбраться. Он всё ещё мог пригодиться Дрязину. Одно проваленное дело не стоит тех сотен, которые он для него выполнил за это время. И Женя, шумно выдохнув, сам сложил голову на плаху: «Что Вы предлагаете, Александр Николаевич?»
«То-то же», – хмыкнул про себя Дрязин. А вслух спокойно произнёс: «Есть одна мыслишка. Работёнка для тебя непривычная. Но ты заварил кашу и не сумел довести игру до конца, так что тебе и расхлёбывать».
Из кабинета Дрязина Женя вышел молча, с трудом переставляя ноги. Он выполнял разные поручения, и для него не составляло труда предоставить свои обнажённый фото или видео материалы, не составляло труда напоить кого-то или что-то узнать. Но это… это переходило всякие границы!.. Отказать он не мог, выполнять не хотел. Тупик. Садясь в такси, Женя зло усмехнулся про себя: «Доигрался! Следующая остановка – либо тюрьма, либо кладбище – тут как повезёт. И ведь даже не знаешь, что лучше!..»
Ночью в условленное время Женя надел неприметный серый спортивный костюм с капюшоном, балаклаву, тонкие велосипедные перчатки и спустился к ожидавшей его у подъезда машине. За рулём раздолбанной девятки сидел внушительного размера детина, который молча протянул Жене свёрток. «Вот это оставишь в столе у Панова», – процедил он, не разжимая зубов. Женя взял свёрток и повертел его в руках. Свёрток имел едва уловимый незнакомый химический запах.
– Что это? – спросил Женя.
– Не твоего ума дела, – огрызнулся детина. – Твоя задача положить. Моя задача – отдать тебе его, довезти до места, а потом забрать тебя и довезти до указанной точки. Будут лишние вопросы – получишь в торец, усёк?
– Усёк, – коротко ответил Женя. Даже при его физической подготовке перевес сил явно был не на его стороне, да и тратить энергию на этого идиота ему не хотелось. Сейчас нужно было сконцентрироваться на поставленной задаче.
Полчаса спустя они уже парковались на тихой улочке, примыкавшей к проспекту, где и находился офис «СТ-Консалтинг». Женя молча положил свёрток в рюкзак, вылез из авто и быстро зашагал по улице. Вечер выдался тёплым и безветренным, даже на этой тихой улочке было полно гуляющих, которые вполне могли его запомнить. Он старался не встречаться с ними глазами, а сам всё думал, что хотел бы оказаться на месте любого из них. Передёрнув плечами, он постарался отогнать мысли, которые не давали сосредоточиться. Уже через несколько минут он подошёл к офису, огляделся и завернул за угол. Все окна офиса были тёмными, движения за ними не было видно. Женя бесшумно нырнул в темноту – угол дома плохо освещался, и именно здесь находилось окно, ведущее в офисную кухню, где когда-то они с Настей так уютно ужинали. Как и говорил Дрязин, Леночка оставила окно прикрытым, не повернув при этом ручку. Створка легко поддалась, стоило Жене лишь легко на неё надавить. Ещё спустя минуту он уже бесшумно скользил вдоль столов в направлении кабинета Панова. Вдруг он услышал лёгкий шорох позади себя, резко обернулся и молниеносно всё понял. Понял ещё до того, как детина, который должен был ждать его в машине в тихом переулке, взмахнул рукой и с силой ударил его каким-то блестящим предметом. «Нож?» – с удивлением подумал Женя. «Это ж сколько крови будет кругом?.. Настя утром придёт и увидит меня здесь. Таким. Как она всё это воспримет?..» В этот момент сознание его отключилось, и он шумно упал на пол, опрокинув что-то тяжёлое и громоздкое.
Дрязин спокойно прикончил вторую за вечер бутылку коньяка, но желанное ощущение опьянения всё не наступало. Он ждал звонка, а когда наконец дождался, с облегчением уснул прямо в кресле. И плевать, что подумает секретарша, которая не умеет держать язык за зубами. Он заслужил возможность не заботиться о мнении других хотя бы один вечер в жизни…
Глава XVII
Панову не спалось. Он вскрикивал во сне, ворочался, просыпался то от собственного храпа, то от тиканья часов, то от беспокойных сновидений, где Настя касалась руками его лица и о чём-то тревожно его просила. Слов он не слышал, но силился разобрать. К 3 часам утра он окончательно проснулся и сел на постели. Нет, ну его, всё равно поспать не получается. Он быстро оделся, привычным движением плеснул себе горячей воды из термопота, заварил чай из пакетика, и вышел во двор. Над горизонтом уже занималась заря, где-то в парке за рекой заливался одинокий соловей. Летние ночи – его особенная любовь. Иногда вот так выйдешь на балкон, глубоко затянешься сигареткой, а вдалеке птицы щебечут. И ты, вроде как ещё молодой, обнимаешь какую-то девушку в парке, а кругом тонкие ночные тени в жёлтом свете фонарей. И ты студент, а завтра никаких пар, только летняя свобода и это опьяняющее ощущение юношеской влюблённости…
Панов завёл авто и неторопливо вырулил с парковки. Машин, как он и ожидал, почти не было, дороги были пустыми. Светофоры приветливо моргали жёлтым светом, встречая вместе с ним рассвет. И вся Москва казалась миловидной заспанной девушкой, растрёпанной, нежной, с отметинками от подушки на тёплой ото сна щеке…
Вадим любил в утренние часы оказаться в офисе, переделать кучу дел ещё до прихода сотрудников, написать задачи для всех отделов, разослать письма партнёрам, а потом вернуться домой и под гомон просыпающегося города вздремнуть часок, чтобы к обеду вернуться обратно, свежим и отдохнувшим, а вечером, например, отправиться на встречу в ресторан, не ощущая и тени усталости. Приключалось такое редко, но тем продуктивнее и прекраснее были такие дни. Стоило ему припарковаться у офиса, как в душу закралось подозрение – что-то не так. Входная дверь была приоткрыта, а в кухне горел тусклый свет, похожий на свет карманного фонарика, светивший откуда-то с уровня пола. Повинуясь внутренней осторожности, Панов вытащил телефон и набрал Севу.
– Слушаю, – сонно ответил тот.
– Сева, у меня, похоже,
