Глава 11
— Очень интересно, — цокнула языком Алина, сканируя меня подозрительным взглядом после того, как Тая отправилась на сцену. — Суворов, ты мне ничего про новую девочку не рассказывал. Где ты нашел этого невинного ангелочка? Нас потом ее родители по судам не затаскают?
— Она не более невинна, чем все остальные, и пришла сюда по доброй воле, собственноручно подписав контракт, — поморщился я и уткнулся взглядом в бумаги, разложенные на столе, лишь бы не пялиться на сцену. Надо срочно похоронить в себе это ненормальное желание постоянно держать в зоне внимания Та… любовницу отца.
И да, почаще себе напоминать, кто она такая.
Гляди-ка, ее невинный вид обманул даже Алину.
— Ну, вероятно, ей нужны деньги, — продолжала гнуть свою линию Алина. — Всякие ситуации случаются. Если ты не против, я бы с ней поговорила. Она выглядит так, как будто от любого порыва ветра сломается. Не хочется потом, знаешь… истерик и разборок, что ли… Когда ты рассказывал о номере обнаженной скрипачки на сцене, я себе другую девушку представляла…
— Зачем тебе это? — сдерживая гнев, спросил я максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало. И не от злости на Алину, а от того странного ощущения, что ее женская интуиция не ошибается. — Я против. Девчонка пришла сюда сама! Никто ее за волосы не тащит и ни к чему не принуждает. Не надо изображать из себя Мать Терезу.
— И чего мы такие грубые и не в настроении? — удивленно воззрилась на меня Алина, хмурясь с нескрываемым волнением.
— Всё у меня нормально с настроением, — отмахнулся я, передернув плечами. — Просто, Алин, давай каждый будет заниматься своим делом? Ты ситуацию совсем неверно представляешь и эту девчонку впервые видишь. Не знаю, с чего ты взяла, что она чем-то отличается от других.
— Если ты этого не замечаешь, то ты точно слепой. Но не буду вмешиваться. Давай займемся работой. И вообще, мне сейчас нервничать нельзя, — сказала она и погладила свой объемный живот, улыбнувшись той самой таинственной улыбкой, которая присуща только матерям.
Внутри что-то кольнуло, странное и неведомое, напоминая о вчерашнем неудачном разговоре с Илоной, моем дурацком несвоевременном предложении и ее отказе, в том числе и по той причине, что якобы захочу детей, а она не готова. А я? Готов ли?
Не хочу сейчас думать об этом. Тем более не в присутствии дотошной и проницательной Алины.
— Да тебе и работать уже нельзя. Из декрета сюда бегаешь, как будто медом намазано.
— Может, я за Саранским слежу. Вон посмотри на этих охотниц, Амазонок недоделанных, — метнула она взгляд на фокус-группу за столиком неподалеку. — Сидят, пожирают всех глазами.
— Саранский тебе верен и на них не смотрит, он на работе повернут, — сказал без доли обмана, потому что не сомневался в собственных словах.
— Не знаю, не знаю… Я такая толстая, неповоротливая, не то что они.
— Зато я знаю, что ты слишком много и не о том думаешь.
— А как отец? — вдруг переменила она тему.
— Нормально, идет на поправку, — отделался общим, не желая разговаривать об отце. Лучше бы он с какой-то девкой одноразовой перепихнулся, чем так, как на самом деле. Может, матери было бы не так больно.
— Ну, раз ты мне не доверяешь, оставлю тебя в покое, — Алина явно обиделась. Вот дерьмо… только обиженных беременных женщин мне не хватало. Помассировав переносицу, с тяжелым вздохом попытался ее успокоить:
— Дело не в том, что я тебе не доверяю, просто сейчас столько всего навалилось… Если начну это обсуждать, на работу времени не хватит, а у нас много дел. Завтра открытие.
— Да, ты прав, — согласилась Алина, и где-то полчаса мы усиленно работали, пока она снова не бросила взгляд на сцену.
— Нет, ну ты только посмотри, какая она шуганная, как дергается. Что-то с ней не так. Да и на тебя постоянно косится. Заметил? Еще одна влюбленная дурочка.
Комментировать не стал, тем более одолели звонки и причастные к клубу люди, и пришлось на них отвлечься. Уже ближе к вечеру отвез домой Таю, намеренно держась отстраненно и напоминая себе постоянно о том, что должен отомстить притворяющейся паинькой стерве. Она, кажется, и в самом деле приболела, но ничего — соберется и выступит, никуда не денется.
Спустя несколько часов подъехал к ее дому, быстро глянув на светящееся окно ее квартиры. Вроде бы кухня. А в ней какие-то силуэты. С кем это она? Вообще-то узнать обстановку можно было по телефону. Я так и собирался сделать, но какая-то неудержимая сила будто магнитом притягивала сюда и не давала оставаться дома. Я задыхался от непонятного чувства — то ли тревоги, то ли нетерпения, и не мог работать, сосредоточиться, не находил себе места. В итоге пришлось сдаться и сесть за руль.
Подойдя к группе парней, оккупировавших две скамейки возле подъезда, я поприветствовал их и спросил:
— И как оно?
Навстречу мне подорвался долговязый типок в кепке с подобострастием в глазах и дергаными движениями. Такой за деньги что угодно сделает. Чем я и воспользовался, наняв эту кодлу.
— Да слышь, шеф, ничего не получилось. Тут такое дело. Мы пошумели немного по батареям, когда девчонка начала скрипку мучить, она и заткнулась. А потом хотели к ней нагрянуть, это, ну, как его, — он почесал за ухом, сплюнул на землю, сдвинул кепку на затылок, — попугать, как вы просили. Но она сама вышла в магазин, пошла за хавчиком, что ли. Тут мы подумали, что, опа, удачный момент, а потом какой-то чепушило подкатил и нам помешал. И они вместе в квартиру пошли, он до сих пор не вышел. Вот такая шняга.
— Что за чепушило? — нахмурился я, глядя на часы. Час ночи. Ни хрена себе. Час ночи, а у нее какой-то левый мужик. Метнув взгляд на окно, заметил в нем двух людей. Стоящих в обнимку. Внутри будто что-то взорвалось, перед глазами полыхнуло красным, и лыбящийся рядом парень, видимо испугавшись, отшатнулся.
— Н-не-е знаю… но я могу, если надо. Он на этой тачке приехал, — указал он куда-то в сторону, — и в ней сидел,
