— Ненадежно, — сказал он. — Вдруг внизу не везде скала? Пророют дырку в обход завала — когтищи-то вон какие.
— Надо костер перед входом развести и накидать в него травы, — предложил кто-то.
— Неизвестно, пойдет ли дым в пещеру, — возразил Креппер. — А пробовать да проверять — только время терять. Лучше просто спустимся туда и всех убьем. Кто со мной? Нужны двое. Только силы свои не переоцените. Иначе там внизу и останетесь.
Вызвались Хеджай и орк из второй децимы. Насколько я понял, у обоих в какой-то мере была развита способность видеть в темноте.
— Отлично, — сказал Креппер. — Я пойду первым, вы за мной. Когда окажемся в пещере, будете меня прикрывать, пока не выбьем всех взрослых. Затем вырежем младенцев. Раз это не просто стоянка, а стойбище, их там будет полно. Еще раз — вы точно готовы сделать все что требуется?
Хеджай и орк молча кивнули.
«Мясники», — невольно подумал я. Секунду назад казалось, что из меня не выжать ни единой эмоции, хоть весь мир рухни, но при мысли о том, что случится в пещере, мне стало нехорошо. Даже пропал появившийся было аппетит. И что тут с собой поделаешь? И надо ли стараться? Геноцид — он и есть геноцид, кому бы его ни учиняли. Можно сколько хочешь убеждать себя в необходимости истребления вендиго — ведь они людей едят. Да только они не виноваты, что такие. И по-хорошему следовало бы устроить геноцид не им, а тем, кто придумал этот мир-игру.
Креппер с подручными нырнул в пещеру. Я успел увидеть, как засветился голубизной его меч. Хорошая у сотника железяка — наверно, с собственным именем и такими характеристиками, что пользоваться ею сможет не всякий.
Оставшиеся шестеро рекрутов сформированной Креппером команды встали у входа полукругом, на случай если какой вендиго проскочит мимо нашей несвятой троицы внизу. Только напрасно они ждали — никто не проскочил, никто не показался в раскрытом зеве пещеры. Оттуда доносились лишь постепенно стихающие вопли, а потом наступила тишина.
Через несколько минут Креппер, орк и Хеджай поднялись на поверхность — заляпанные кровью так густо, словно искупались в ней. Меня передернуло, однако внимательнее оглядев себя и своих соседей по посиделкам, я обнаружил, что мы и сами выглядим немногим лучше. «А скоро все это засохнет и потом надо будет отчищать», — прошла будничная мысль.
— Можете собрать трофеи, — сказал Креппер, обращаясь сразу ко всем. — Только быстро, еще есть работа.
— А какие с вендиго трофеи? — вполголоса спросил я Меченого. — Уши, что ли, им резать?
— Многие из них браслеты носят, ожерелья, — ответил каторжник поднимаясь. — Их и собирай. Это все амулеты. Потом продать можно.
Я посмотрел на ближайшие трупы — правда. Надо же, а сам и не обратил внимания. Хотя видел ведь, но не отложилось в памяти. Браслеты были разные, на руках и ногах. И на шеях у людоедов хватало висюлек. Материал — небрежно обработанные осколки костей, самоцветные камни, когти, клыки… И человеческие зубы. Ну и ладно, деньги-то нужны. В моем положении строить из себя чистоплюя вредно. Вряд ли окажусь хуже тех, кто это покупает.
Мы наскоро поделили стоянку на участки, после чего принялись увлеченно обирать покойников. Похоже, из всех только я чувствовал внутреннее сопротивление и недовольство. Оно прошло, когда заметил, что в ожерельях попадаются медные и серебряные монеты. Интересно, а золотые найдутся?
Сколько ни искал, не нашел. А другие если нашли, не хвастались.
— Все, хватит! — скомандовал Креппер, когда рекруты осмотрели уже почитай каждый труп, а некоторые по два раза. — Шестая децима — хватит, я сказал! Вы им еще в задницы загляните… Валим деревья, разжигаем костер, подаем сигнал и уходим. Надо успеть в город до закрытия ворот, а не то останемся ночевать под стенами.
— А деревья-то валить зачем? — поинтересовался я у Меченого.
— Чтоб драконы могли здесь сесть. Чего ради столько еды пропадет?
— Я думал, драконы травой питаются.
— В основном ею. Но мясом полакомиться ни один не откажется. А боевых им специально подкармливают, чтоб злее были. Рутгер в замке наверняка наблюдателей выставил, чтоб сигнал от нас не пропустить.
Работа нашлась всем: одни рубили деревья напротив пещеры, другие складывали в стороне костер, третьи мастерили носилки из жердей и собственных плащей для наших убитых и тяжелораненых, и большое грубое покрывало из набедренных повязок вендиго. Когда костер разгорелся, в него метнули охапки сырой травы, накинули покрывало и тут же сняли. В небо унесся густой клуб дыма.
— Отлично! — похвалил Креппер. — Еще раз!
Примерно через полчаса он велел прекратить, в расчете на то, что наблюдатели в Каритеке гарантированно заметили результаты наших манипуляций. И точно: спустя еще минут десять со стороны города донесся еле слышный из-за большого расстояния драконий рев.
— Уходим! — приказал Креппер.
Ну да, пора, а то не дай бог драконы блюда перепутают. В меню должны быть только вендиго — и на первое, и на второе.
Мы еле доковыляли до обоза — всем оставшимся на ногах пришлось тащить носилки, смены не было. Пока шли по лесу, я все думал, насколько легкой добычей станет наш отряд для возможного врага, окажись поблизости другое племя вендиго или нечисть похуже. К счастью, никто на нас так и не напал. А добравшись до деревни, мы напали — на котлы с едой. Креппер, прежде чем сесть с нами, отправил гонцов из обозных в город.
— Вы тут ничерта не делали, пока остальные сражались, — сказал он. — Сослужите службу теперь. Берите коней убитых ребят и дуйте к герцогу. Я хочу, чтобы разведчики получили вздрючку уже сегодня. Сукины дети! Они же в лесу у камня не были. Прошли чуток по следам от деревни, навскидку определили численность побывавших в ней вендиго и побежали с докладом. Пороть скотов, потом скормить драконам! Окажись людоедов еще чуть больше… Да что говорить! Стоянка есть стоянка — туда можно рекрутов послать. А стойбище есть стойбище! В общем, скачите во весь дух. Сменных коней возьмите. Все равно свободных много, в поводу поведем.
Ого как, подумал я. Если герцог настроится столь же негативно, драконам не сидеть на диете из одних вендиго. Будет у них десерт.
— Двигайте челюстями! — подбадривал нас сотник. — Чем быстрее выступим, тем быстрее доедем. И тем быстрее вас подлечат. А иначе придется ждать до завтра.
«И ты не сможешь нас с утра загнать на плац, — подумал я. — Ты людоед хуже вендиго, Креппер. Это тебя надо скормить драконам… Нет, нельзя. Они тобой подавятся. И душка Рутгер страшно огорчится».
Прихватив с собой то, что можно было доесть верхом, мы отправились седлать коней. Ну-ка, ну-ка — хорошо ли я помню уроки? Потник, седло… Затянуть подпругу… Ее можно не проверять. Мой конь не мухлевщик, он не надувается.
— Извини, приятель, если буду сидеть не так, — сказал я ему. — Что-то я совсем никакой.
— Ничего, довезу, — снисходительно ответил Люцифер. — Ты отличился сегодня — молодец! Будет тебе награда.
— Мне уже одна полагалась, — вздохнул я, переходя на телепатию. — Ее зажали. И эту зажмут, чует мое сердце.
— Неправильно оно чует. Мое чует вернее.
— Проверим. Если награду не зажмут, с меня ведро морковки.
— Я это запомню.
— Сколько угодно… Эй, стой! А меня к тебе пустят?
— Попросишь вежливо — пустят, почему нет? И с морковкой приходи, и просто так. Буду рад тебя видеть.
— Ну, тогда обязательно приду, как только дадут выходной.
В Каритек мы въезжали опять через Южные военные ворота, и на сей раз стража без тени сомнений отсалютовала нам как настоящему боевому отряду. Разведка дала маху, и нас послали туда, куда новобранцев посылать не следовало, но мы справились. И все, кто успел узнать новости, это оценили. Что и говорить — приятно, и будет еще приятнее, если тем дело и кончится. А то ведь герцог может подумать, что мы уже слишком хороши для топтаний на плацу, и придется зачищать окрестные леса вплоть до отправки на войну.
