Читаем без скачивания Жизнь и приключения чудака - Владимир Железников

- Наташка будет жить у меня до приезда дяди Шуры.

- Вот как, - сказала она, но не ушла.

А я нарочно копался с ключом, надеясь, что мои слова дойдут до ее сознания и она уйдет. Напрасные надежды, она не шелохнулась.

- Это не я придумал... Наташка попросила, а я не мог ей отказать. - И зачем-то некстати пошутил: - Старая дружба не ржавеет.

- Открывай! - приказала Надежда Васильевна.

И, видя, что я нарочно тяну время, выхватила у меня ключ, ловко вставила в замочную скважину и почти вбежала в комнату.

Наташка, раскинув руки, беззаботно спала, устроившись на диване. Она не слышала ни наших шагов, ни моих воплей.

- Вот видите, - шепотом произнес я, - пусть спит... А потом разберемся.

Надежда Васильевна тем временем подошла к Наташке, подсунула руки под нее, чтобы поднять и унести. Тут у меня мелькнула слабая надежда, что она не сможет ее поднять. Но она ее подняла! И понесла. Конечно, подумал я, натренировалась, таская свою виолончель. А я страшно засуетился и побежал рядом.

- Безобразие! Вы меня делаете предателем! - кричал я. - Я обещал! Я всегда выполняю свои обещания! Это нечестно!

Я был в отчаянии, я кричал изо всех сил, стараясь хотя бы разбудить Наташку, чтобы она поняла, что я ее не предал, что это все сделано вопреки моему желанию, но она крепко спала.

"Бороться всегда надо до конца, пока у тебя есть силы", - учила меня тетя Оля. И это верно. Но как я должен был бороться, ответьте мне! Не мог же я драться с женщиной! Тут я должен признаться, что и тетя Оля, говоря эти слова, робко сознавалась, что у нее самой этого качества нет. И у меня не было. Может быть, я в этом не виноват, просто перешло по наследству от тети Оли, все-таки мы родственники, одна кровь, одни гены.

Так мы дошли до дверей. Надежда Васильевна распахнула их и, стоя в проеме, впервые посмотрела на меня.

А я, заглянув ей в глаза, потерял дар слова: цветы, ее прекрасные цветы, которые делали ее умной, необычной, исчезли, и лицо ее стало похоже на осенний лист.

Дверь перед моим носом захлопнулась.

Я почти заплакал: ведь я ее любил.

В то утро, как всегда, я подошел к окну и увидел дядю Шуру. Значит, он вернулся! Вернее, я увидел его спину и руку, которая держала знакомую мне тросточку и чертила по асфальту. Он привез эту тросточку из Африки, говорил, что она сделана из бивня слона, и очень гордился ею.

Рядом с ним стоял мужчина в высокой косматой папахе. Дядя Шура что-то ему говорил, не подымая головы, а тот его внимательно слушал. Лицо его было напряженным и испуганным.

Я знал людей с таким выражением лица, они часто появлялись в квартире дяди Шуры. Он их привозил из каких-то своих дальних путешествий вместе с детьми, которым собирался делать операции. Детей отдавали в больницу, а родители их жили у дяди Шуры.

Однажды он привез с собой якутского охотника. Этот охотник целыми днями молча сидел у телефона в ожидании известий из больницы, где лежала его дочь. Он сидел как изваяние, не двигаясь. Когда я увидел его в первый раз, то подумал, что он не живой, а вырезанный из дерева. Если же звонил телефон, он неслышным движением снимал трубку и говорил: "Попов слушает". А потом этот охотник уехал вместе с дочерью и вскоре прислал дяде Шуре в подарок шкуру белого медведя и унты Наташке. Унты Наташке были в самую пору, и непонятно было, как это получилось, - ведь неразговорчивый охотник Попов не спрашивал у Наташки номер ее ноги.

За все время, что он жил у дяди Шуры, он сказал мне только одну фразу: "Надо быть мужчиной. Там все бурлит, - он постучал себя в грудь, - здесь все молчит", - он высунул язык.

Когда же приехал дядя Шура? И почему ко мне не зашел? Что ему стоило протянуть руку и стукнуть в стену, и тут же я оказался бы "у его ног". Ведь после тех печальных событий, когда Надежда Васильевна унесла от меня спящую Наташку, я больше к ним не ходил.

В этот день я встретил Надежду Васильевну у нашего метро. Мы шли навстречу друг другу. Я бы, конечно, поздоровался, я не из тех, кто долго помнит обиды, но она меня не заметила.

Я оглянулся ей вслед и - с ума сойти! - вместо нее увидел мальчишку, который вел на поводке Малыша!

В первый момент это на меня так подействовало, что я оцепенел. А мальчишка тем временем прошел мимо меня и скрылся во дворе большого дома.

Медленно, будто нехотя, я побрел следом. Торопиться было нельзя. Походка моя приобрела эластичную упругость, сердце билось где-то в горле. Я сдвинул кепку на лоб, чтобы не было видно моих лихорадочно-зорких глаз.

Я еле сдерживал улыбку, представляя фурор, который я произведу, когда появлюсь перед Наташкой с Малышом. Это была большая удача.

Мальчишку я нагнал во дворе и безразличным голосом спросил, кивнув на собаку:

- Кусается?

- Нет, не кусается, - охотно ответил мальчишка.

- Малыш, Малыш! - позвал я собаку и погладил ее по шерсти.

- Рэда, - сказал мальчишка.

- Рэда? - переспросил я. - А по-моему, он откликается на кличку "Малыш".

- Может быть, - ответил мальчишка. - Глупый.

- А какой у него язык? - хитро спросил я.

- Обыкновенный, - ответил мальчишка.

- А у нашего синий, - сказал я.

- Значит, у вас такая же собака?

- Была, да пропала. Вот я теперь ее ищу.

Я внимательно посмотрел на мальчишку. Нет, он держался спокойно, даже виду не подавал.

В это время так называемая Рэда широко и сладко зевнула и показала мне синий-синий язык. Теперь мальчишка, пожалуй, смутился. Но тетя Оля говорит: "Не убедившись окончательно, не думай про другого плохо". Поэтому я не закричал на мальчишку и не стал у него вырывать поводок, а пошел дальше по дороге расследования.

- Малыш, Малыш! - осторожно позвал я.

- Это моя собака, - угрюмо сказал мальчишка. - Она у меня уже три месяца живет.

- А если она твоя, то почему ты не знал, что у нее синий язык?

Мальчишка не ответил.

- Ну ладно, - схитрил я, надо было как-то выяснить, где он живет. - Раз собака твоя, то твоя... А в вашем доме у многих собаки?

- У многих, - ответил мальчишка. - В двадцать седьмой - у Карповых, в сорок первой - у Ивановых...

- Постой, постой, я запишу. - Я вытащил ручку и тетрадь и сделал вид, что записываю.

- У Марковых - в шестьдесят второй, - продолжал мальчишка.

- А ты сам в какой квартире живешь? - спросил я как можно небрежней.

- Я?.. А зачем? - Он тоже был парень не простак.

- Надо, - сказал я. - По заданию ветеринарной...

И не успел я закончить этой фразы, как мальчишка ловко подхватил Рэду и пустился наутек.

- Стой! - закричал я. - Стой! - и бросился следом за ним, но у меня слетела с головы кепка, и я вынужден был остановиться.

Пока я ее поднимал, мальчишки и след простыл. Но я не расстроился. Дело было начато, теперь я все равно найду Малыша.

Увлекшись этой идеей, я не заметил, как оказался около Наташкиной двери.

При этом я стал так отчаянно звонить, как будто я уже привел Малыша и он вился около моих ног. Я стал повизгивать и лаять и услышал, как Наташка замерла с той стороны. А затем от волнения долго не могла открыть двери.

Но когда она наконец открыла и я увидел ее, то пожалел о своей шутке. Она стояла передо мной в длинной, до полу, ночной рубашке, с лицом, густо усыпанным маленькими зелеными точками, как веснушками. Это ее прижгли зеленкой.

- Что с тобой? - испуганно спросил я.

Наташка не ответила, она шарила глазами по лестнице, надеясь увидеть Малыша.

- Извини, - сказал я. - Это я сам лаял... Неудачно пошутил.

- Я заразная, - ответила Наташка. - У меня ветрянка.

- Ерунда! - успокоил я ее.

- Она передается по ветру, - предупредила Наташка.

- Во-первых, здесь нет ветра, - сказал я. - А во-вторых, - и соврал, я уже болел ветрянкой. - Решительно вошел в коридор и скомандовал: - А ну, живо в постель!

Наташка послушно легла под одеяло, и теперь на белом еще больше выделялись ее нелепые зеленые веснушки.

- Ты на меня не обиделась? - спросил я. - За ту историю.

- Нет, - сказала она, - ты же не виноват. Мне все рассказали.

- Я держался, но сама понимаешь, сила на ее стороне. Она почти озверела. И ты тоже хороша, не проснулась. А может быть, вы помирились? - с надеждой спросил я.

- Посиди около меня, - вместо ответа сказала Наташка. - И почитан. Ты ведь ее не боишься?

- Я?! С чего это ты взяла? - спросил я. - Что тебе почитать?

- "Золушку", - потребовала Наташка.

Я сел около нее и взял "Золушку".

- Боря, - спросила Наташка, - ты еще не ездил к тете Оле?

- Нет, - ответил я, - но обязательно съезжу, не волнуйся.

- Боря, как ты думаешь, кем мне стать в цирке?

- Пойди в акробатки, - сказал я. - Будешь летать под куполом цирка.

- Под куполом я боюсь, - созналась Наташка.

- Ну, в дрессировщики тигров, - предложил я. - Интересно.

- Тигров я тоже боюсь.

- Тогда в ученики к фокуснику.

- Вот хорошо, буду фокусником, - решила она. - Читай...

- "Жил-был один человек, - читал я. - Умерла у него жена, и остался он вдвоем с дочерью... Вскоре он женился во второй раз на самой гордой и сердитой женщине на свете..."