Сообщения были не от родни. Их прислал Павел.
23
«А в «Википедию» слабо было заглянуть, пока вещи паковала?»
«Или это ниже твоего достоинства?»
Да уж, любимый «братец» в своем репертуаре!
Я тяжело вздохнула и тут же накатала ответ: «Я никак не думала, что мне тут устроят «Что? Где? Когда?»…»
«А стоило думать, Лида, стоило! — чуть погодя написал Павел. — Думать вообще полезно».
«Хм… Тебе не кажется, что ты ждешь слишком широкой эрудиции от деревенщины? Или ты забыл, что живу я, по твоей милости, не в Новосибирске, а в какой-то глухомани около него?»
«Да еще и школу прогуливала, да?» — с обидным смайликом уточнил Павел.
Мне тут же захотелось хорошенько его треснуть.
«Ничего я не прогуливала. У меня вообще медаль. Серебряная».
«Хорошо хоть не шоколадная», — написал он и так ухмыльнулся, что руки мои сами собой сжались в кулаки.
— Приехали! — весело сообщил Аркадий Матвеевич и этим, сам того не ведая, остановил надвигающееся кровопролитие. — Дальше надо немного пройтись.
Мы послушно высыпали из машины и, обвешавшись вещами, огляделись. Совсем рядом вилась довольно широкая (и безлюдная) лента гальки, а за ней тихо вздыхало море. Солнце палило нещадно.
Павел глотнул воды из захваченной с собой бутылки, стянул майку, а потом скомандовал:
— Вперед!
Наша маленькая команда дружно припустила по хрустящим камням. Издалека нас, кстати, можно было принять за спортсменов: так старательно каждый из нас махал руками и задирал колени. А еще я поймала себя на мысли, что украдкой любуюсь Павлом. Солнце красиво очерчивало его мускулы, а ветер ерошил волосы. Павел был похож на дикаря, на какого-нибудь вождя свирепого, но красивого племени. Руки так и чесались устроить ему фотосессию (желательно откровенную).
Вскоре мы разбили маленький лагерь у огромного валуна. Основание последнего казалось совсем зеленым от налипших водорослей, а верхушку облюбовала чайка. Чайка противно кричала и поглядывала на нас с плохо скрываемым презрением. Ей явно не нравилось, что мы нагло поступились ее психологическим комфортом.
Аркадий Матвеевич ввинтил в гальку зонтик, а Павел разложил шезлонги. Я и Виола прямо на камни покидали свою одежду и бросились к морю. Вода была чудесной: прозрачной и теплой-теплой.
Не знаю, сколько мы плавали, но точно больше получаса. Потом Виола посмотрела на меня с тревогой:
— У тебя плечи красные. Ты брала с собой крем от солнца?
— Брала!
— Значит, вылезай и мажься.
— А ты?
— А я еще дома намазалась.
Я послушно выбралась на берег, уступив шефство над Виолой Аркадию Матвеевичу. Он как раз доделывал у воды какую-то странную гимнастику.
Как следует, обтершись полотенцем, я неторопливо выудила из сумки крем и задумчиво покрутила его в руках. У меня возникла мысль попросить Павла намазать мне спину, но одного взгляда на него хватило, чтобы отказаться от этой затеи. Павел казался очень занятым. Он сидел в шезлонге и весьма увлеченно клацал по клавиатуре тонюсенького ноутбука.
Вздохнув, я попыталась справиться своими силами. С ногами и грудью трудностей не возникло, а вот спина и плечи стали проблемой. Я крутилась ужом, всячески выворачивала руки, но крем ложился неровно, а лопатки так вообще то и дело сводило судорогами. От одной из них на глазах у меня выступили слезы.
«Да и пусть загар будет пятнами! Пусть!» — наконец согласилась я и уже стала, было, закручивать тюбик с кремом, как Павел вдруг оторвался от ноутбука и с раздражением посмотрел на меня:
— Ну иди сюда, недоразумение. Так и быть, помогу.
Наверное, на «недоразумение» стоило и обидеться, но я почему-то этого не сделала. Подошла к Павлу и протянула ему тюбик. Он переставил ноутбук на соседний шезлонг и похлопал ладонью рядом с собой:
— Присядь.
Не знаю, почему, но мне хотелось его слушаться. Я поправила съехавшую бретельку купальника и опустилась на шезлонг рядом с Павлом. Тот выдавил немного крема на ладонь, а потом коснулся моей спины. Пришлось как следует напрячь волю, чтобы не дернуться. Пальцы «брата» осторожно мазнули меня в нескольких местах, а потом заскользили вдоль позвоночника.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ах, как же приятно! У меня перехватило дыхание и слегка затрепетало в груди. Солнце слепило глаза, и я их закрыла, полностью погружаясь в прикосновения Павла. Он еле слышно вздохнул и стал размазывать крем обеими ладонями.
Мое тело словно намагнитилось, разомлело и явно вошло во вкус. Голову заполнили фантазии о том, как руки Павла, оставив спину, перемещаются на мою грудь, а потом скользят по бедрам.
Ой, это вообще нормально?
Откуда во мне такая озабоченность?
Я поспешно открыла глаза и попыталась на что-нибудь отвлечься. Выходило не особо. Руки Павла полностью владели моим вниманием и словно обещали кое-что, никак не укладывающееся в понятие «деловые отношения».
Его пальцы скользнули по моей шее, и каждый сантиметр моей кожи покрылся мурашками. Черт!
— Замерзла? — Павел наклонился ко мне, и его дыхание обожгло мне висок.
— Да, — буркнула я, выхватывая у него тюбик с кремом. — Спасибо за помощь. Дальше я сама.
Он, как ни в чем не бывало, вернулся к ноутбуку, а я сделала вид, что хочу поснимать море. Оно как раз немного разволновалось, зашипело, точно клубок змей. Я быстро вооружилась телефоном и ушла от «братца» как можно дальше. Присела у воды.
Мысли путались, а в висках шумело.
Все-таки меня колбасит в присутствии Павла отнюдь не из-за разницы в возрасте. И не из-за боязни не справиться со своими обязанностями. Нет! Меня охватывает такое странное смятение, потому что этот мужчина чертовски сексуален.
Я закусила губу и подставила ступни подползающей волне. Вот уж не думала, что у меня могут быть такие проблемы! Никогда раньше чужие прикосновения не будили во мне запретных фантазий. Никогда раньше мне не хотелось наблюдать украдкой за каждым движением полуголого мужчины.
Но это ведь ужасно! Совершенно непрофессионально.
Я торопливо вытерла выступившие над губой капельки пота. Надо срочно взять себя в руки. Срочно отыскать способ противостоять дурацкому наваждению, пока Павел не догадался, как на меня действует его присутствие.
24
До окончания пикника я старалась держаться подальше от Павла. В принципе, получалось. Можно даже сказать, что все само складывалось. Сначала Аркадий Матвеевич взялся пересказывать мне личный хит-парад воспоминаний из детства, потом Виола устроила допрос на тему: где я научилась так хорошо плавать. Для последней пришлось быстро сочинить пару баек о том, как я из своей деревни ездила в городской бассейн на рейсовом автобусе.
Павла, кстати, мои россказни весьма впечатлили. Когда мы уже собирали вещи, чтобы ехать домой, он пихнул меня плечом и улыбнулся: «А ничего так сочиняешь. Талант!» Мне стало ужасно неприятно. До тошноты. Вот уж не думала, что когда-нибудь заслужу подобный комплимент!
Дорога домой далась мне сложней: Виола снова захотела занять переднее сиденье, и Павел покорно устроился рядом со мной. Он почти сразу задремал, подложив под шею полукруглую подушку, а у меня никак не получалось расслабиться из-за его близости.
Чтобы немного отвлечься от гулко бьющегося сердца, от подрагивающих пальцев, я нашла в телефоне какую-то книгу и с энтузиазмом погрузилась в чтение. Как назло мне попался эротический роман с кучей откровенных сцен. Я их, конечно, быстренько пролистывала, но все равно было чертовски неудобно. У меня даже спина взмокла от напряжения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В конце концов, пролистав очередное описание жарких ласк, я отвлеклась от текста и стала смотреть в окно.
— Гадаешь, женится он на ней после такого или нет? — неожиданно спросил Павел.
