Он разрешил ей остаться! Слава вытаращенным глазам святого Кладаура!
Она наклонила голову, ощутив, как ослабела от облегчения.
— Спасибо, милорд, клянусь, вы об этом не пожалеете.
Однако у него было вполне отчетливое предчувствие того, что он еще очень об этом пожалеет.
— Королева была очень щедра, — продолжала Мерри, — но нам еще многое нужно купить. Шерсть, например. Той, что прислала ее величество, боюсь, не хватит. Элайн, женщина с двумя малышами, была швеей. И Талия тоже. Борран — местный ткач. Я тоже умею прясть и ткать. И могу помочь ему, потому что предстоит очень многое сделать. Да, и обучу других женщин, нам понадобится много одежды. Я знаю, что Борран уже начал чинить станки, разбитые Черным Демоном… — Она немного помолчала. — Да, еще нужно набить тюфяки соломой, чтобы старики могли спокойно спать.
Он молча слушал и, наконец устав от ее монолога, осторожно прижал пальцы к ее губам.
— Уверен, ты все сумеешь сделать. Если же нет, тогда посмотрим, как быть дальше.
Его палец коснулся ее нижней губы.
«Безумие, — подумал он, — безумие испытывать похоть к незнакомой девушке. Она так легко снискала любовь моих людей, начиная со старой Миггинс».
Он опустил руку.
— У меня есть деньги, но придется большую часть потратить на искусных умельцев. Плотник Уорема, Айнар, не убит, но он уже стар. Надеюсь найти в Уинторпе нового мастера, которого Айнар может обучить. Управитель убит. Хорошо еще, оружейник Эллер выжил! Черный Демон не разорил мои фермы, но фермерам нужно больше семян, которыми перед смертью не успел снабдить их мой брат. — Гаррон коротко рассмеялся. — Я считал себя богатым, но оказалось, что у меня не хватает средств, чтобы возродить Уорем.
— Может, стоит попросить короля найти вам наследницу? — неожиданно для себя спросила Мерри. Она не хотела. Но слова сами слетели с языка. И что это на нее нашло?
— Неплохая мысль, — кивнул Гаррон. — Если не считать того, что богатые наследницы с неба не валятся. Кроме того, как я слышал, наследницы обычно очень строптивы.
— Не может этого быть!
— Еще как может! Да это всем известно!
— Строптивы? О чем вы?
— Любая наследница знает себе цену и поэтому чересчур горда. Бесконечно жалуется, ноет, раздает приказания, все ее терпеть не могут и не в силах на нее смотреть, потому что у нее, как правило, кроличьи зубы и зловонное дыхание. Мне дурно становится при мысли о том, что я вдруг стану мужем наследницы.
— Вздор! Только последний болван поверит такому!
— Ты, простая девчонка, смеешь называть меня болваном? Будь ты мужчиной, я скорее всего сбросил бы тебя со стены за такие речи. Спровадил бы вниз одной рукой!.
Мерри притворилась, будто обдумывает сказанное.
— Прекрасно, в таком случае я придержу язык, хотя иногда это бывает нелегко.
Он молча смотрел на нее. Она явно дерзит, и делает это специально. Как же очаровательна эта «простая девчонка»!
— Помню, мой отец считал, что женщину, которая дерзит своему господину, нужно наказывать.
— Что вы хотите этим сказать?
— Хочу сказать, что отец не задумался бы ударить жену, если бы ему этого хотелось.
— Я бы убила мужа, поднявшего на меня руку!
— Ты слишком свирепа для ничтожной девчонки! Нет, не стоит изобретать новой лжи! Честно говоря, не помню, чтобы он когда-нибудь ударил ее. Но довольно об этом. Прошлой ночью я слышал, как Миггинс всю ночь храпела, да так громко, что заглушала мужской храп. Так почему ты не ночуешь в комнате, отведенной твоему отцу? — осведомился он и тут же поднял руку, чтобы остановить ее: — Знаю, знаю, тебе слишком больно видеть стены, в которых ты была счастлива.
— Хорошо, я ничего не скажу.
— Тогда объясни, как можно спать с Миггинс, которая храпит тебе в ухо?
Она широко улыбнулась, и Гаррон как зачарованный уставился на ее губы и глубокую ямочку на щеке.
— Я пела про себя. Пела все песни, которые знала, пока не устала так, что заснула. А когда открыла глаза, было уже утро.
— Спой мне одну из твоих песен.
Мерри склонила голову набок и запела нежным, чистым голосом:
Я ангелом была простым,На облаке живущем,Но рыцарь улыбнулся мнеУлыбкою зовущей.Покинув облако свое,На землю я слетела,Не для меня земная жизнь,Покинувшая тело…
— Я впервые слышу эту песню. У тебя приятный голос, но песня слишком печальна. Никогда не слышал столь грустной песни.
— Возможно, но не самой грустной. Я сочинила ее сама. И скажу вам, рифмовать слова очень даже нелегко! Но я спела ее нашему менестрелю! — объявила она, раздуваясь от гордости.
— Не знал, что в Уореме был менестрель.
— Не в Уореме! Там, где я когда-то жила! — процедила она, вздернув подбородок.
— Может, я передумаю и потребую от тебя правды, как только увижу список.
— Может, если не оставите меня в покое, я не покажу вам свой список.
— Возвращайся к Миггинс и пой свои песни. Утром я увижу тебя и твой список, — кивнул Гаррон и, отвернувшись, вновь стал любоваться Северным морем. — Знаешь, во время обеда я слышал, как люди смеются. Спорят, рыгают от сытости… чудесные звуки.
Мерри повернулась, приподняла юбки и стала спускаться вниз. А когда перебежала внутренний двор, Гаррон громко окликнул:
— Ангел? Твой отец верил в ангелов?
— Мой отец верил, что солнце поднимается только ради меня! — помедлив, крикнула в ответ Мерри.
Глава 17
Роберт Бернелл дожевал последний кусочек сладкого ржаного хлеба, похлопал себя по животу и, нахмурившись, заметил:
— Милорд, король считает вас верным слугой и полезным человеком, неспособным на хитрость и коварство.
«Неспособным на хитрость и коварство?» Гаррону все это крайне не понравилось. Король считает его полезным? Как Мерри полезна Уорему?
— Король велел передать также, что это варварство имеет вполне определенный запах. Такой же, как у каждого злодейства, которое причинялось и ему самому. Я ответил, что это звучит достаточно безумно, чтобы быть правдой.
Гаррон молча кивнул.
— Я посылаю людей короля в Ферли и Рэдсток. Пусть посмотрят, разорил ли их Черный Демон. Когда они вернутся, мы будем точно знать, в каком состоянии ваши замки и каковы намерения их обитателей, прежде чем вы сами их навестите. Если сэр Уиллс и сэр Грегори понимают, что лучше для них, они с готовностью примут вас как своего нового господина. Нет, не спорьте со мной. Король хочет сам удостовериться, что вы в полной безопасности. Я стану охранять Уорем в ваше отсутствие. Король сказал также, что у вас поразительно изобретательный ум.
