тяжёлый подсвечник. Совсем неплохо. Повернула кресло боком к двери, пододвинула подсвечник так, чтобы можно было в любой момент схватить его. Медленно, словно вода в обмелевшей реке текли минуты. Горлицу постепенно охватило какое-то оцепенение. Веки отяжелели, голова начала клониться вниз. Металлический лязг заставил её встрепенуться. Прислушалась. Дверные петли взвизгнули, видимо дверь распахнула очень сильная рука. Царевна ближе подтянула подсвечник. Сердце бешено заколотилось. Кто-то поднимался по лестнице. Девушка слышала тяжёлые шаги и негромкое позвякивание, какое производит воин в стальных доспехах. Дверь в комнату начала медленно открываться. Горлица вцепилась левой рукой в столешницу, пальцы даже побелели. Держать себя в руках. Она — не безвольная раба, и не позволит себе слабости испугаться. Через порог шагнул к царевне высокий седовласый воин. Белоснежные волосы, бледное лицо с тонкими губами и носом, напоминающим ястребиный клюв, черные, словно угли глаза с красным огоньком в глубине. Доспехи на воине тоже были чёрными, тяжёлыми на вид, но нисколько не сковывали движения, не лишали их гибкости. «Как будто жук в панцире, — невольно подумалось царевне, — и ничего чудовищного в нём нет. Лицо человеческое, правда, гладкое, ни усов, ни бороды, как обычно у стариков». Испуг её сделался уже совсем крохотным, с булавочную головку.
— Здравствуй, царевна Горлица, — голос чародея был на удивление звучным, без старческого дребезжания, — вижу теперь, как ошибочны слухи о твоей красе. Ты можешь затмить собой солнце.
— И тебе здравствовать, царь Кощей, — Горлица поднялась с кресла, распрямила спину, — проходи, присядь, — указала на второе кресло.
Она говорила медленно, делая большие паузы между словами, чтобы не дать предательской дрожи пробраться в голос. Когда в ответ на её приглашение сесть гость устроился в кресле, села напротив него. Правую руку, как и раньше, положила на стол, поближе к подсвечнику.
— Ты пришёл ко мне, чтобы о чём-то попросить, царь Кощей? Говори же, я слушаю.
— Попросить? — собеседник слегка приподнял брови, — я бы сказал, что у меня есть к тебе предложение. Такое, на которое не стоит отвечать отказом.
— Я слушаю, — повторила Горлица.
— Царевна Горлица, я предлагаю тебе стать моей женой.
— Почему же тогда ты не прислал ко мне сватов, как у людей положено?
— Я не человек, царевна, — усмехнулся Кощей, и красноватый огонёк в его глазах как будто стал немного больше, — мне не писаны людские законы и обычаи. Предвижу заранее твой ответ, и потому говорю: не спеши отказываться. Поверь, я неплохая партия для тебя. Не хуже заморского королевича, которого ты, кстати, в глаза не видела. Я богат и силён, мне, в отличие от других царей и королей не грозит, что смерть заберёт меня или сбросит с трона соперник. В моей власти исполнить любое твоё желание. Выйдя за меня замуж, ты станешь царицей, хозяйкой в моём царстве, и свободы твоей я ограничивать не стану. И обижать не стану, если не будешь волю мою нарушать. Подумай, Горлица, ты ведь девушка мудрая, должна выгоду свою понимать.
Кощей умолк. Молчала и царевна. С минуту они смотрели друг другу в глаза.
— Так что, царевна, пойдёшь за меня замуж?
— Нет, — твёрдым тоном произнесла Горлица, — твои слова звучат, быть может, и разумно, но мне твоё предложение не подходит. Ты прав, говоря, что своего будущего жениха, которого выбрал отец, я никогда прежде не видела, но я точно знаю, что, по меньшей мере, одно преимущество перед тобой у него есть.
— Какое же? Молодость? — усмехнулся царь.
— Доброе имя. Это куда дороже богатства и власти.
— Вижу, что ты умна, — в голосе Кощея послышалась нотка уважения, — хорошо, не буду тебя торопить. У тебя есть месяц на то, чтобы дать окончательный ответ. Всё равно выбора у тебя нет, сама понимаешь. Лучше стань моей по собственной воле. До встречи.
Он направился к двери. Переступил порог, закрыл её. Едва тяжёлые шаги на лестнице затихли, Горлица судорожно вздохнула, уткнулась лицом в ладони. Плечи её тряслись. Месяц, всего месяц остался у неё на то, чтобы придумать, как бежать отсюда. Или дождаться помощи, наверняка батюшка уже послал людей искать дочку. Вспомнила огненную реку, Змея, волка у замковых ворот. Под силу ли простому человеку одолеть эти преграды? Вряд ли. А раз так, нужно стараться самой.
Зоряна вошла в конюшню, заглянула в денник, где ночевал Ярослав, когда поздно возвращался с очередной прогулки «на своих четырёх». Так и есть: спит на соломенной подстилке, поглубже зарывшись в неё. Но не в конском облике. Такое на зоряниной памяти случилось впервые. Девушка негромко позвала брата. Тот даже не пошевелился.
— Ах, соня! Ну, я тебя разбужу! — подняла с пола соломинку, присела рядом со спящим Ярославом, похлопала жёстким стеблем по щеке. Парень недовольно пробурчал что-то, и перевернулся на другой бок.
— Упрямец. Ладно, осталось последнее средство. Эй, просыпайся! — пощекотала соломинкой в носу брата.
Он чихнул и открыл глаза.
— С добрым утром, — улыбнулась сестра, — больше суток уже спишь.
— Будешь тут спать, — проворчал юноша, но глаза его не были сердитыми, — совсем ты меня загоняла.
— Неправда. Никто тебя не гнал, сам выбирал, с какой резвостью скакать. У тебя солома в волосах, — осторожно вынула запутавшуюся соринку, — что ты как бродячий пёс, в конюшню пришёл ночевать?
— Здесь уютнее. Подстилка толстая, удобная, кони рядом, — Ярослав потянулся, — ох и выспался я.
Сестра обняла его за плечи.
— А я, пока ты спал, отыскала в библиотеке новую книгу. Начала читать — оторваться не смогла. Правда отец сказал, что заклятья там описаны очень сложные, не всякому человеку под силу их освоить.
— Значит, будешь теперь их учить? — по лицу Ярослава было заметно, что эту новую затею он не одобряет.
— Конечно буду! Знаешь, — она понизила голос до шёпота, — батюшка обещал, что если я овладею этой наукой, то он покажет мне самое ценное сокровище царства. Говорит, любой человек всё бы отдал за частицу его.
— Интересно, что бы это могло быть? Явно, что не золото и каменья самоцветные. Может и хорошее что-нибудь.
— Уверена, что хорошее. А ты меня ругаешь за то, что я волшебство изучаю.
— Неправда. Я ни разу в жизни тебя не ругал.
— Согласна, не ругал. Не ругал, — Зоряна чмокнула брата в щёку, — а ты сам-то, чем теперь думаешь заняться? Опять мерина своего выезжать?
— Да. Съезжу сначала в табуны, на жеребят погляжу. А потом в лес, за огненную реку. И мне польза, и Горицвету. Может, вместе поедем?
— Нет, братик, не хочу. В другой раз как-нибудь.
Ярослав вздохнул.
— Послушай, Яринька, что это с тобой? В комнате не спал, вид у
