И это выглядело дурно, но площадка шестого этажа смотрелась куда хуже. Там виднелись высохшие мазки в тех местах, где тело – или часть его – ударялось об стену. Ковровая дорожка настолько пропиталась кровью, что местами казалась черной. Брызги повсюду. На стенах их столько, что казалось, будто коридор заболел корью. Над головой был ведущий на крышу люк, и даже на него попало несколько случайных капель.
Джэй осмотрелся и попытался сопоставить увиденное с тем, что он застал прошлым утром в «Хрустальном дворце». Не складывалось. Циркулярная пила, сказал внизу этот ублюдок; чертовски похоже. Резня циркулярной пилой в Вест-Вилледж; то-то праздник был в «Пост». А в случае с Хризалис крови почти не было. Несколько капель у нее на блузке, немного внизу стены, но ничего подобного тому, что здесь.
Ну, можно, конечно, предположить совпадение, что это небольшое упражнение в зверстве никак не связано с тем, что случилось с Хризалис, но животный инстинкт в нем говорил, что это бред собачий. Что же здесь случилось, черт побери? Чувствуя отвращение, Джэй подошел к двери Копателя. Она, как и говорилось, была заперта. Пружинный замок он легко отпер кредиткой, но там оказался еще и засов. Тут нужна отмычка и добрых десять минут работы. У Джэя была сноровка, опыт и хороший набор отмычек с собой, но замок был поставлен тоже хороший. Наконец раздался щелчок, и дверь открылась. Проходя внутрь, он заметил еще и цепочку, но она не была накинута. Не было и полицейской ленты, что означало бы, что квартиру закрывали снаружи. Чуть осмотревшись, Джэй тут же произнес:
– Вот дерьмо.
Квартира была разгромлена. Старательно, самым варварским образом.
Он тщательно осмотрел тесные маленькие комнаты. Все вещи разбросаны, раздавлены, растоптаны. На каждом шагу он ожидал увидеть труп или то, что от него осталось. В гостиной намело бумажный сугроб. От огромного настенного старого телевизора «Зенит» остались осколки стекла да щепки, а то, что, по-видимому, было впечатляющей коллекцией старых пластинок, хрустело под ногами у Джэя, когда он наступал на ее остатки. В спальне кровать была разбита, простыни изрезаны, набивка из матраса вырвана и разбросана, книги разодраны вдоль корешков. На кухне повсюду гниющие пищевые отходы, самые зрелые куски уже осаждали тараканы. Гигантский старый холодильник лежал на линолеуме дверцей вниз. Когда Джэй нагнулся, чтобы осмотреть его, то обнаружил рваную пробоину на дверце.
– Господи Исусе, – произнес он и выпрямился.
Возвратясь в гостиную, он заметил на окнах рещетки. Обошел еще раз квартиру, проверил. На всех окнах – толстые железные решетки, даже в ванной, заполненной обломками белого фаянса. Решетки на вид новые. Установлены не более года назад, Джэй готов был побиться об заклад. Получалось, что Копатель был не менее обеспокоен охраной своей безопасности, чем Хризалис, и с тем же результатом. Все окна были заперты. Кто бы это ни сделал, он вошел, подобно Джэю, через дверь.
Ну, разве что могли войти и через стену.
Джэй огляделся в поисках туза пик, правда, не рассчитывая его найти. Йомен, он, может, и психопат, но его убийства всегда выполнялись с какой-то холодной профессиональной деловитостью. Это же, как и резня здесь на лестнице, походит на работу взбесившегося зверя. Джэй легко мог представить пену на губах убийцы, который мечется, разрушая, из комнаты в комнату.
Когда он напоследок методично обследовал квартиру еще раз, то заметил на полу в спальне блокноты, лежащие среди мешанины из новейших био знаменитостей, справочников и большой коллекции дешевых изданий «Анонимуса» с женщинами в викторианском белье на ярких обложках. Не более одной книги из пяти были нетронуты. Из-под бумажного сугроба высовывался уголок блокнота, скрепленного проволочной спиралью, простая картонная его обложка бросилась в глаза. Он покопался в бумагах и обнаружил еще три и часть четвертого. Репортерские блокноты, заполнены торопливым, не очень разборчивым почерком. От одного по диагонали оторван большой кусок, но большую часть все же можно прочесть.
На всех блокнотах стояли даты. Джэй осторожно уселся на остатки матраса Копателя и открыл последний. Последняя статья, над которой работал Копатель, под названием «Фермерша с Парк-авеню», была про восьмилетнюю девочку, чья игрушечная ферма занимала целый этаж в доме ее отца на Парк-авеню. Там были домики, нарисованные реки, трава из войлока, игрушечные машинки и грузовички и электрический поезд, который ходил вокруг имения. Животные на ее ферме были настоящими. Коровки четырех дюймов в длину, маленькие овчарки, молочные поросятки размером с тараканов – всех их уменьшила до таких миниатюрных размеров маленькая веснушчатая фермерша, любительница животных.
Джэй решил, что вряд ли стоит подозревать восьмилетнюю Джессику фон дер Штадт. Он перелистал предыдущие заметки в поисках упоминаний о Хризалис, смертельных угрозах или одержимых убийцах с циркулярными пилами и без них. Ему попались: адрес фотографа, сделавшего пикантные снимки кормящей грудью Пилигримы, биографии тузов из охраны президентских кандидатов, принадлежащий Хираму рецепт приготовления шоколадного торта с манго, упоминания об обложке с профилем мистера Магнита, нежные воспоминания Мистраль про день, когда папа научил ее летать.
Джэй с отвращением отшвырнул блокнот и почувствовал непреодолимое желание убраться отсюда ко всем чертям.
Бреннан сидел в кабинке на «Кухне Хейри» и время от времени прихлебывал из чашки чай, игнорируя презрительные взгляды официантки, у которой он отказался заказать что-либо еще. Рядом в беспорядке лежали газеты, которые он просматривал, ища новости про убийство. Смерть Хризалис ушла на задние полосы, оттесненная происходящим в Атланте политическим безумием, где вокруг пункта о борьбе за права джокеров сколачивалась громадная платформа. Барнет командовал силами фарисеев, на горизонте маячила большая стычка между ним и Хартманом.
Смерть Хризалис стала старой новостью. Лишь «Вопль Джокертауна» продолжал освещать убийство на первой полосе, поместив здесь фото команды следователей по делу, джокертаунца Харви Кента и его партнера Яна Мэйзрика.
Бреннан, не обращая внимания на взгляды официантки, отставил чашку с чаем и вгляделся в зернистое газетное фото двух мужчин, стоящих у «Хрустального дворца». Джокер Кент – слева. Высокий чешуйчатый рептилоид, он напоминал Бреннану его старого врага из «Кулака тени», Змея. Другой был Мэйзрик. Бреннан кивнул сам себе. Он выбрался из кабинки, прошел к стоящей в глубине ресторана телефонной будке и набрал номер полицейского участка в Джокертауне. Через мгновение соединение установилось, и он услышал низкий, сердитый, уставший голос:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
