Женщины! Хольгер не мог понять ход их мыслей, даже сестра, говорящая на его языке, выражалась для него непонятно. Ему не нужно было привыкать к мысли, что Агния его пара. Он всю жизнь её ждал, и вот она появилась. Ведьмарка она или волчица — это имело не столь уж большое значение. Гораздо важнее, что она наконец-то нашлась.
Ещё Изи не преминула сказать, что и сама бы испугалась, если бы едва не умерший, только-только пришедший в себя голый мужчина бросился бы признаваться в том, что он её пара.
— Ты поспешил. — Изи кивнула несколько раз и улыбнулась — И всё равно я счастлива, что ты нашёл пару. Тебе уже двадцать семь, пора создавать собственную семью, а не нянчиться со мной.
Тут Изи, видно, задумалась, чем женитьба старшего брата обернётся для неё самой, и её лицо погрустнело. О своём замужестве она не мечтала. Даже не думала пока в эту сторону — Хольгер бы знал. Ей не нравился никто в том самом смысле.
Пару раз она говорила, какой Вольфганг мощный волк и сильный альфа, но её словах не чувствовалось затаённого восхищения. Хотя… Хольгер впервые задумался: а понял бы он, что его сестра неровно дышит к кому-то?
Он встряхнул головой. Разумеется, всё бы он понял. Они никогда не скрывали друг от друга ничего важного. Если бы Изи влюбилась, она бы прямо сказала, кто ей нравится, и дело с концом.
Сестра только-только вошла в возраст. С Агнией они, наверное, ровесницы. Но Изи волчица, и ждать тут нечего — ей нужен муж. Среди истинных волчиц ни монашек, ни старых дев не бывает. Придут жаркие ночи, и с кем их проведёт Изи? Правильный ответ — с мужем. И другого не будет. Ещё зима не закончится, как Изи войдёт хозяйкой в дом хорошего волка.
Если Вольфганг откажется назвать Изи своей королевой, то на следующем же круге Хольгер объявит, что готов рассмотреть брачные предложения для своей любимой сестры. За неё — родовитую, здоровую, сильную — будут драться до крови десятки альф. Он выберет лучших претендентов из всех, но право решать отдаст Изи — он же не варвар, чтобы отдавать её за того, кто ей совсем не понравится. Если среди них не будет истинного, то полюбить с первого взгляда она не полюбит, но это не страшно. Молодых свяжет природа. Первая вязка, и пара обретёт неразрывную связь.
Да, решено. Обретение пары — ещё одна причина поскорей искать мужа сестре. Изи — умная девочка, она должна такие вещи и сама понимать, даже без его объяснений.
— Ты смотришь на меня как-то странно, — сказала Изи. Остроглазая, замечала всё.
— Думаю о женихе для тебя, — не стал скрывать Хольгер, и Изи сникла.
— Так и знала, что ты об этом заговоришь.
— Я горжусь тем, что у меня такая умная сестра.
— Не подлизывайся. Нашёл пару и уже думаешь, как избавиться от меня.
Хольгер наклонился вперёд, взял руку Изи в свои ладони.
— Посмотри, — сказал он, обводя пальцем ладонь сестры, лежащую на своей. — Помнишь, какая маленькая была у тебя ладошка в тот год, когда мы потеряли родителей? Всего-то досюда. Прошло много лет. Наша боль утихла, и мы стали взрослей. Ты выросла, Изи. Пришло время тебе войти в дом супруга и там зваться хозяйкой Изольдой, растить собственных детей.
Агния не понимала ни слова из того, что он говорил, а служанка казалась такой тихой и незаметной, что Хольгер решил: пусть слушает, для неё это не имеет значения.
Изи судорожно вздохнула.
— Но я не хочу расставаться с тобой, идти в чужой дом, к чужим людям. А муж? Он ведь захочет коснуться меня. А если мне не понравится? И ты это позволишь?
Хольгер наклонил голову, пряча улыбку.
Он тоже не хотел расставаться с сестрой. Но такова их природа. Больше она не ребёнок. Ещё немного, и будет носить собственных детей, и смеяться над сегодняшними опасениями.
— Я дам тебе выбрать самой, — сказал Хольгер. — Мы вместе выберем для тебя человолка, который будет любить тебя так сильно, заботливо, нежно, как я не смогу. Давай лучше подумаем о том, как найти для тебя самого лучшего мужа.
— Стерпится — слюбится? — уныло спросила она.
Хольгер покачал головой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мы волки. Мы рождены, чтобы любить. Ещё луна не пройдёт весь свой путь, как муж потеснит меня в твоём сердце и станет твоей истинной путеводной звездой.
Глава 21. Хольгер. Приглашение
На ночлег они остановились в городке, расположенном у подножия гор. Позади остались виды зимнего леса, кажущийся бесконечным серпантин горной дороги, напряжённое молчание и не менее напряжённые разговоры. Может, полученная рана, может, серебро, попавшее в кровь, а может, кислый вид его истинной, но когда карета остановилась у придорожной гостиницы, Хольгер, кутаясь в овчину, первым вышёл на утоптанный снег и глубоко шумно вдохнул.
Скрипучий снег обжёг босые ступни холодом, и Хольгер с наслаждением потоптался на месте. Ух, хорошо. Ещё лучше — пытка дорогой на сегодня закончилась.
Жар в крови от близости истинной унимать было сложно. Он весь этот утомительный, тягучий, как смола, день потратил на то, чтобы не замечать ни соблазнительной красоты его Агнии, ни вызывающего, раззадоривающего равнодушия. И первое, и второе вынуждало слишком много думать о ней, чего делать не следовало — не то время, не то место, не то состояние тела и духа.
Изи права: ухаживая за молодой женщиной, следовало хотя бы штаны надеть. Невинная девушка, Агния боялась даже смотреть в его сторону, а он не мог заставить себя надеть тулуп. Душа волка категорически отказывалась рядиться в овечью шкуру — вонючую, душную, тем более неприятную, когда тело пылало внутренним жаром и покрывалось испариной. Хм, да, ему б помыться ещё, прежде чем с ней говорить. Смыть этот чудовищный запах.
А ещё следовало хорошенько проветрить голову и составить какой-никакой план по скорейшему завоеванию девушки, раз судьба, наградив парой, отказалась помогать в получении от истинной простого и естественного «да, я твоя».
Здесь, под открытым небом, сладкий аромат его Агнии меньше дурманил голову. Боль из раны почти совсем ушла, и он — наконец-то — почувствовал себя почти здоровым, похожим на себя прежнего, способного здраво судить и отвечать за свои поступки и выборы (даже те, которые за него решала судьба).
Хольгер глубоко дышал, поглядывая по сторонам. Пахло лошадьми, курами, прочей живностью, мерзко — тушёной кислой капустой, вкусно — жареным мясом, а ещё людьми. Их говор доносился из гостиницы — небольшой, но выглядящей уютным оплотом человеческого тепла.
Во всех окнах первого этажа, и кое-где на втором, горел тёплый жёлтый свет. Крышу накрывали толстые сугробы белого снега, из трёх дымоходов шёл сизый дым, уходя прямо в небо. Час уже настал поздний, и звёзды с луной ярко сверкали на небе.
Дверь отворилась — хозяева и их помощники спешили встречать новоприбывших. Тотчас поднялся шум — больший прежнего, и так раздражавшего.
Местные собаки выли и поджимали хвосты. То, что некоторые волки обратились в людей, их тоже не успокоило. Хольгер зло рыкнул в ответ и услышал тихий скулёж. Хорошо. Стало тише в разы.
К нему на своих четверых подбежал доверенный Лайош, встал на две ноги, и Хольгер отдал ему указания, выделив достаточное число снятых со шнурка золотых. Следовало поскорее приобрести одежду и обувь для всех, решить с ужином и ночлегом — и поговорить с Агнией наедине, что Лайоша, разумеется, уже не касалось.
Хольгер остановил девушку, спешащую прошмыгнуть мимо него, не поднимая глаз от снега. Она надеялась, что занятый разговором он её не заметит? Наивная. Он почувствовал не только её запах, но и каждое её движение, шелест платья, слышный для его чуткого уха звук шагов. На всём белом свете не было никого, кто бы интересовал его больше. В таких обстоятельствах — среди всех этих запахов, шума и суеты — сестра смогла бы пройти мимо него незамеченной, но не пара.
Хольгер перегородил ей дорогу. Мягко улыбнулся, избегая показывать зубы, когда она подняла на него встревоженный взгляд.
С давних пор он знал за собой, что хитрости не для него. Его метод — честность и простота. Он хотел говорить с ней прямо, открыто, добиться её, ведь не зря именно её судьба предназначила ему в пару. А значит, согласие будет. И добиваться его следует, оставаясь собой, Хольгером, признанным альфой Соколиного клана, хозяином замка на Соколиных утёсах и земель, где жило пять десятков тысяч семей, занятых земледелием, охотой, выращиванием скота.
