Агнешка не чувствовала в себе столько сил, чтобы спорить о том, что сейчас можно вкушать, а что — нет. Ни слова не сказала о том, что мяса и в непостные дни есть не стоит — если, конечно, ставить целью сохранить храм души в чистоте. Её наверняка бы не поняли. Нет смысла спорить с охотником, живущим добычей зверья. Как и с волколаками, которые тоже наверняка не травами и плодами питаются.
«У каждого свой путь к небесам. Без благословения и просьбы о помощи учить никого не позволено», — напомнила она себе и улыбнулась Милану.
— И всё же я воздержусь от столь плотного ужина. А вы, конечно, идите, подкрепите силы, чем боги послали.
Слушать её, увы, не стали. Собравшиеся рядом мужчины — и Милан среди них — топтались на месте, к столам не спешили. Они ждали позволения от Фицы, как раз сейчас говорящей с хозяином.
Агнешка тоже ждала. Неприятно признавать, но титул леди, звание старшей дочери герцога ни в чём не помогло бы ей всё организовать так, как должно. Фица, наказавшая не звать себя госпожой, оказалась счастливой находкой. Она точно знала, что нужно делать и как, и попросила у Агнешки лишь немного терпения в помощь.
В дороге они потеряли двоих. Окончательно и безвозвратно — несчастного кучера, да будет Творец милосерден к его грешной душе. Второй безвозвратной потерей стал один из нанятых для охраны защитников. Сбежав от нападения волков, он, увы, так и не вернулся назад. Так что рядом с Агнешкой стояли шестеро крупных мужчин, включая и Милана. А на дворе осталась Изольда, поджидающая брата, и десяток сопровождающих их волколаков. Они пока тут не появились, но когда подойдут — боги дадут, что уже в одежде — получится небольшая армия проголодавшихся за день мужчин и женщин.
Вернувшись от хозяина гостиницы, Фица отдала распоряжения охранникам:
— Принимайтесь за трапезу. За всё щедро уплачено Его Светлостью герцогом Григорашем. Не стесняйтесь просить лучших блюд и добавки. Наш хозяин всегда щедр к тем, кто ему верно служит. Так что прошу к столам.
Мужчины, повеселев, отправились в зал, и Фица предложила Агнешке следовать за нею наверх.
— Благодарю, дорогая Фица, — сказала Агнешка. — После такого дня мне не до увеселений. И обед не так важен, как возможность хоть чуть-чуть отдохнуть в тишине и уединении.
— Я так и подумала, молодая госпожа, что вы не захотите здесь оставаться. День выдался необыкновенно тяжёлый, хорошо бы сейчас отдохнуть.
Вздохнув, Фица оттянула ниже воротник собольей шубы, которую с себя нигде не снимала. Её круглое лицо раскраснелось с мороза, на лбу выступил пот.
Агнешка и сама чувствовала, как маленькие иголочки колют ладони, и щёки жарко горят. Раздеваться здесь, у всех на глазах, она не посмела, хотя и очень хотелось — в гостинице стояла жуткая духота.
Фица забрала у расторопной служанки ключ и канделябр с тремя зажжёнными свечами. Сказала:
— Наши вещи сейчас принесут, но мы можем сразу отправиться в комнаты. Так, госпожа?
— Разумеется, нам лучше сразу подняться.
Деревянная лестница тяжело стонала под ногами Фицы, да и Агнешка, уж как старалась вспомнить Творца, а слышала скрип под своими ступнями, когда они поднимались наверх, и стук каблуков, когда пошли по длинному полутёмному коридору.
Да уж, тяжёлый выдался день. Даже молитва не удавалась. Уж как Агнешка старалась, а всё равно отвлекалась на всё непривычное и незнакомое, и её молитва становилась не сердечной, пустой. В монастыре за столь явный звук шагов по полу — свидетельство пустых и суетных мыслей — любая насельница непременно получила бы нагоняй. Но, увы, здесь некому было пенять на Агнешкино невнимание.
Проходя мимо одной из закрытых дверей, Агнешка сбавила шаг, а затем и вовсе остановилась.
Фица, идущая первой, тоже встала.
— Что-то случилось, молодая госпожа?
Агнешка неотрывно смотрела на закрытую дверь, из-за которой доносились тревожные звуки.
— Боюсь, там кто-то страдает, — сказала она неуверенно. То, что она слышала, было ни на что не похоже. — Кажется, кого-то там убивают. Или душат. Или… не пойму, что там творится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Фица подошла ближе, недолго послушала те странные звуки, среди которых звучали стоны и как будто кто-то кому-то зажимал рот, а ещё шуршание и скрипы, и ритмичный стук.
— Не бойтесь, милая. — Фица взяла Агнешку за руку. — Женщина, которая стонет там, вне опасности. Я бы даже сказала, что чувствует она сейчас себя весьма хорошо.
— Хорошо? — переспросила Агнешка. — Но она кричит и стонет от боли.
— Не от боли. — Фица решительно потянула Агнешку за собой.
— Но как же? Я ведь слышу…
Фица кашлянула.
— Так стонут от удовольствия, леди Агния. Та женщина сейчас в одной постели с мужчиной, и он делает ей и себе хорошо.
Агнешка, разумеется, поняла, о чём толковала ей Фица, тотчас вспомнила, как прислушивалась и что слышала, и её лицо вспыхнуло с новой силой.
— Они занимаются зачатием детей, — сказала Агнешка, торопливо шагая за Фицей. — Простите меня. Я, конечно, всё знаю об этом. Просто никогда не думала, что это выглядит… то есть на слух звучит так.
— Где бы вам об этом узнать, госпожа, — ответила Фица и раскрыла перед Агнешкой дверь двадцать пятого номера. — Вы выросли в монастыре, куда мужчин даже на порог не пускают. Когда вы последний раз оттуда выезжали в столицу?
— Когда мой брат Антонаш родился.
— Так это когда уже было. Вы тогда были ещё совсем девочкой. Да и сейчас ещё сущий ребёнок.
— Мне восемнадцать, — сказала Агнешка, — исполнилось этим летом.
— Да, госпожа, вы уже совсем взрослая леди, — миролюбиво поддакнула Фица. — А что ошиблись там, в коридоре, так не стоит смущаться. Такая ошибка делает вам комплимент. Будущий супруг, я уверена, по достоинству оценит вашу чистоту и невинность.
Агнешка только вздохнула. После встречи с Хольгером о надежде избегнуть замужества ей следовало позабыть. В памяти как назло всплыли недавно услышанные стоны и всхлипы. Ужасно смутившись, она с трудом отогнала мысль: «Это что же, так будет и с ним, и со мной?»
Глава 23. Агнешка. Добрый совет
От представившихся картин семейной жизни с волколаком Агнешке стало как будто бы ещё жарче, и она принялась возиться с застёжками шубы. Всё её лицо словно горело огнём. Она думала о Хольгере, почему-то представляя его таким, каким видела без единого клочка одежды на теле. О его мужской стати: широких плечах, мускулистой груди и прочем твёрдом, сильном и ладном, включая то, что располагалось ниже пупка.
Вот куда завели её глупые мысли! И не хотела думать об этом, а думала всё равно. Она бы ударила себя по лбу, если бы это помогло справиться с обуявшим сердце смятением.
Так вот она какая, жизнь вне стен монастыря. Вот почему в обитель мужчин не пускают.
Всего миг Агнешка представляла себе, что происходит между мужем и женой в спальне, видела в роли мужа Хольгера, а себя в роли жены. Прошёл всего миг, но как липкой смолой её испачкало изнутри. И чем больше она ругала себя за недостойную тему для размышлений, тем более измазавшейся себя чувствовала и неспособной толком остановиться, увы.
Так вот о каких падениях из-за грязных мыслей предупреждали их сёстры. Душенька часто повторяла на службах, обращаясь ко всем внимательно её слушавшим: «Лучше даже не начинать дуть на искры, чтобы после не бороться с разгоревшимся в сердце пожаром».
«Сосредоточиться и забыть, помолиться Творцу, попросить у ангела помощи в очищении», — повторила себе Агнешка несколько раз и безмолвно принялась за работу.
Тем временем Фица прошлась по комнате, где уже везде горели огни, и камин был растоплен.
— Хозяин сказал, что это лучший номер в гостинице. Нижайше прошу простить за скромность обстановки и соседство с весьма простыми людьми. Городок совсем маленький, ничего лучшего тут не найти. Либо эта крыша над головой, либо нас ждёт ночь в карете.
Агнешка огляделась по сторонам и нашла обстановку здесь куда как роскошней той, к которой привыкла.
