– Да, леди, живы. Они, несомненно, вернутся вместе с вами в Виргинию.
– Да-да! Пожалуйста, последите, чтобы так и было. Мой отец заплатит за них, обещаю.
– Я сообщу Ястребу о вашем беспокойстве.
– А где сам Ястреб? – спросила она, презирая себя за вопрос. Что ей за дело? Она благодарна за его отсутствие, какие бы причины его ни вызвали и что бы это ни означало.
– Он… э-э… занят и будет занят еще некоторое время, возможно, до нашего прибытия на Нью-Провиденс.
– Как… прекрасно, – сдержанно проговорила Скай.
Роберт, посмотрев на небо, кашлянул.
– Боюсь, вам пора возвращаться в каюту. Принести что-нибудь?
Она покачала головой, но потом передумала:
– Я хотела бы опять принять ванну, если можно. Такая дивная возможность. У нее будет ароматное мыло и чудесная горячая вода – и никакого страха перед его появлением.
– Снова ванну? – недоверчиво переспросил Роберт. – Вы открываете свои поры бог знает каким болезням!
– До сих пор, мистер Эрроусмит, мне очень везло со здоровьем, несмотря на купание. А что, это сложно?
– Нет-нет! Ваше желание – закон для меня, леди Кинсдейл.
Он не вернулся в каюту. Ни в этот день, ни ночью. Роберт с матросами приходил убрать кадку и поднос с завтраком, потом он опять пришел – с ужином. Она уснула за бюро. Позже Скай проснулась в кровати и удивилась, как она туда попала. Сама легла? На ней было платье и нижние юбки, единственное, что снято, – это мягкие домашние туфли.
Так он возвращался?!
В каюте его не было. Лампы ярко горели – к счастью, в темноте ее не оставили.
Скай опять улеглась, всерьез расстроенная. Она прижала к себе его подушку, боясь признать, что ей недостает рядом пирата, недостает его объятий и спасительного чувства безопасности, которое он давал ей.
«Какая ирония!» – подумала Скай с горечью. Жаль, что ее желания ничего не значат для его хозяина.
– Благодарю вас, – пробормотала она.
Она вернулась в каюту. Нетерпеливо изучила книги на полках. Их было много, самых разных. У пирата стояли сочинения Бэкона, Шекспира и сэра Кристофера Рэна[3]. На одной из полок выстроились греческие классики; там содержались не только трактаты о способах ведения войны и морских маневрах, но и труды по философии и медицине, а также по астрологии. Серебряный Ястреб был начитанным человеком.
Или он захватил судно какого-то начитанного джентльмена, что тоже не исключалось. Ведь он разбойник и мог награбить книги, как и все остальное.
Роберт и два матроса снова принесли ей кадку, и команда начала сновать туда-сюда с ведрами воды.
Она провела в заточении четыре дня, начинался пятый, терпение ее было на исходе.
Нервничая, Скай разоблачилась и погрузилась в ванну. Она ожидала, что пират появится в ту же минуту, как она снимет одежду, но он не пришел. Она откинулась в кадке, пытаясь снять напряжение с мышц и боль с души. Постепенно вода начала остывать.
Неужели она ждет его? Нет, разумеется.
Но возможно, она все-таки ждала. Возможно, ей хотелось снова ощутить взрывной эффект молнии, проникавшей в самую сердцевину ее существа, когда его пальцы скользили по ее груди.
– Никогда, – громко прошептала Скай, испытывая стыд и унижение. Она выскочила из кадки, схватила полотенце, обматывая его вокруг себя.
Тогда-то дверь и отворилась.
Полностью одетый, в сапогах и прекрасно сшитом сюртуке, Ястреб держал перед собой гроссбух и казался полностью погруженным в него. Только приблизившись к своей пленнице вплотную, он остановился в удивлении. Скай прижимала к груди конец полотенца и смотрела на него широко открытыми глазами, не говоря ни слова.
Он тоже молчал. Бросил гроссбух на бюро. Долго смотрел на нее, и Скай почувствовала, как быстро побежала по жилам кровь.
– Вы любите купаться, – вежливо констатировал он.
– Да, – удалось ей выговорить.
– Вы хорошо спали, мадемуазель?
– Да.
Мгновение он молчал.
– Роберт заходил за вами, чтобы прогуляться по палубе?
– Да, приходил.
Светская беседа была исчерпана. В два шага он очутился перед ней. Она не пыталась бежать, даже и не думала об этом. Его серебристо-синие глаза приковывали к себе ее взор, она едва могла дышать. Она будто приросла к полу.
Он остановился перед Скай, осторожно провел пальцами по ее волосам и медленно коснулся губами ее рта.
Словно молния пронзила ее, сладостная лихорадка охватила все ее тело. Борода и усы пирата щекотали лицо, губы пылко прижимались к ее губам. Его язык, стоило ей чуть раздвинуть губы, проник внутрь ее рта.
Впрочем, он не довольствовался сладостью ее уст. Его ладони опустились на ее талию, привлекли ее вплотную к напряженному сильному торсу. Он гладил ее щеки, шею.
Скай не порывалась бежать от его ласк.
Даже тогда, когда рука его приблизилась к полностью обнаженной груди и она смутно поняла, что ее полотенце упало. Казалось, способность мыслить покинула ее полностью, душой и сердцем ее владели новые ощущения. Расплавленный жар его поцелуя распространился по всему телу, чувственное поглаживание его мозолистых пальцев исторгло из ее горла невнятный всхлип.
Этот рыдающий звук вырвал ее из паралича. Она твердо уперлась ему в грудь, отчаянно забилась в его руках, но он не разжимал объятий. Она откинула голову назад, встретилась с его потемневшими глазами.
– Не играй со мной, девочка.
– Играть!..
– Не соблазняйте, леди, ради Господа Бога, не дразните меня!
– Я не дразню! Это вы здесь дергаете марионеток за ниточки, управляете всеми. Вы захватили меня, превратили в узницу и отдаете приказы, словно владыка-тиран. Вы издеваетесь надо мной, доводя до безумия. Я страшусь насилия, страшусь смерти, а вы играете со мной, как кот с мышью.
Он коснулся ее щеки, глаза его все еще были грозными, лицо напряженным. Она отпрянула, но его большой палец лег на ее влажные, вспухшие губы.
– Разве это, миледи, насилие?
– Прошу вас…
– Вы дали обещание. Может быть, вы надумаете исполнить его.
Скай все-таки вырвалась, упала на колени, стараясь достать полотенце. Ястреб тоже опустился на пол возле нее.
– Кажется, я превратился в игрушку. Вы цепляетесь за меня ночью, полагаетесь на мою доброту. В темноте я мог бы получить все, чего пожелаю, не так ли, леди Кинсдейл?
Она опустила голову, но он тотчас поднял ей подбородок.
– Меня похитили…
– Отвечайте на мой вопрос.
– Хорошо! – закричала Скай. – Да, тогда это было бы легче для вас. Совсем легко. Понять не могу, почему вы этого не сделали…
– Изнасиловать вас, когда вы в ужасе жметесь ко мне? – резко спросил он.
– Да! – прошептала она. Слезы выступили у нее на глазах, закрыв окружающее пеленой. Серебряный Ястреб не отпустит ее!
