Скай выглядела безмятежно спокойной, уверенной в себе, даже домашней.
Стараясь успокоиться, он сел за бюро, сцепил пальцы за головой. Она штопала рубашку, ту самую, со сборчатыми рукавами, которая была на нем в вечер их первого столкновения. Она штопала дыру у ворота. Ее длинные и изящные пальцы касались ткани. Так, как касались его обнаженной груди.
– Вы станете чудесной женой, – проронил он с неожиданной враждебностью.
Она подняла бровь. В изгибе ее губ промелькнула мимолетная усмешка.
– Право, мистер Серебряный Ястреб, я прилагаю все усилия, чтобы стать лучшей заложницей, а вы все недовольны! Я больше не швыряю джем и кофейные чашки, а провожу время в нескончаемых заботах о вашем гардеробе!
Он погрозил ей пальцем:
– Берегитесь, леди, вы играете с огнем!
Она опустила голову, улыбаясь. Проклятие! Она ему доверяла. Провела с ним шесть дней и ночей и воображает, что распознала его истинный характер! Он схватил перо и сломал его.
Отшвырнув обломки, он направился к ней. Она не поднимала глаз, и пальцы ее безостановочно двигались.
Он нагнулся над ней, дотронулся до подбородка, вынудив посмотреть на него. Как же она красива! Никакому художнику никогда не выразить необыкновенный голубовато-зеленый цвет ее глаз, не найти на своей палитре краски, чтобы передать красно-золотое сияние ее шелковистых волос. Величайший скульптор Ренессанса не сумел бы воспроизвести хрупкую и тонкую лепку ее лица, четкую линию подбородка. Никто не смог бы сотворить ее в созданном Богом образе – в образе Евы, изгнанной за грехи из рая, с тонкой талией, длинными ногами, изящными лодыжками и пышной, крепкой грудью, безмерно соблазнительной.
Она все улыбалась, ничуть не обеспокоенная его присутствием. Лучше бы она боялась его!
Он выхватил шитье у нее из рук и резким рывком поставил ее на ноги.
– Мы подходим к острову, – сказала она запинаясь.
– Вижу, – ответил он, хоть в этот момент не видел ничего, кроме ее глаз.
– Вы собираетесь…
– Вам известно, что вы одно из самых красивых созданий, когда-либо ступавших по земле? Вероятно, да. Вы не из тех женщин, которых мучает неуверенность в себе.
Скай часто задышала. Губы у нее пересохли, и она нервно облизала их. Она хотела вырваться из его цепких объятий, но он не отпускал.
– Чего вы хотите? – растерянно воскликнула она. Ястреб оценивающе оглядел ее.
– Пока еще не решил. Полагаю, мне удастся укротить вас. Возможно, я вообще не буду назначать за вас выкуп – заберу себе, и вы останетесь со мной навсегда.
– Не издевайтесь надо мной, – взмолилась Скай, не сводя с него широко открытых глаз и пытаясь понять, серьезно он говорит или нет.
«Что терзает меня?» – тем временем спрашивал он себя, все сильнее сжимая ее предплечья.
– Вы и вправду считаете, что я издеваюсь над вами, Скай Кинсдейл? Мы, пираты, наслаждаемся распутством и победами над женщинами. Вполне естественно будет вернуть корабль… Но не девицу.
Еще до того, как его слова теплым бризом овеяли девушку, он склонился к ее лицу, охваченный темной силой нарастающего желания. Его рот нежным кольцом охватил ее губы, язык проник ей в рот. Пират грабил и в то же время сам оказывался ограбленным. Он испытывал ее, не осознавая, что потерял в этой сделке не только самоконтроль, но и собственную душу.
Он оторвался от ее уст и влажными, жаркими губами приник к ее шее, к впадинке над ключицей, к груди, выступавшей из глубокого декольте.
Скай стояла неподвижно. Но когда он коснулся поцелуем ее груди, она истошно закричала. Он больше не удерживал ее, и она вырвалась, отирая губы тыльной стороной ладони, как будто вкусила зло.
– Ублюдок! – возмутилась она и бросилась на него, размахивая кулаками.
Он едва спас лицо и бороду, в последний момент перехватив ее пальцы и снова прижав ее к себе.
Будь она проклята! Будь проклят он сам – ведь желание, которое она в нем вызывала, не ослабевало, даже стало более жгучим. Скай была в его руках сгустком энергии, силой солнца, ритмом моря, и она… ненавидела его. Однако ей потребовалось много времени, чтобы воспротивиться его поцелуям… Неужели это ненависть? Пожалуй, но ненависть страстная, живая, обжигающая, заставляющая ее гореть, трепетать, бросать на него пламенные взоры. Она проникала в сокровенные глубины его естества, зажигая его своим огнем.
Он был капитаном и мог поступать, как ему заблагорассудится. К тому же он – пират, свирепый Серебряный Ястреб. В его власти бросить ее поперек постели, изорвать в клочья ее одежду, взять ее, пронзить, изнемочь в страстном порыве… Это только укрепило бы его репутацию.
Он терял рассудок, борясь со своим сердцем, душой и своей пылающей плотью, которая подавляла все прочие чувства. Он выдавил из себя улыбку.
– Отлично, леди Скай. Ваши поцелуи хороши, ваши губы сладостны, ваше тело в полном здравии. С вами неплохо было бы провести некоторое время, хотя характер у вас отвратительный. Скорее всего ваш отец или лорд Камерон предложат достаточно высокую цену за вас. Ни одна женщина не стоит дороже серебра и золота. Кстати, вам не хватает опыта.
– О! – в бессилии воскликнула она и смачно выругалась, рассыпая из глаз аквамариновые искры, соблазняя его еще больше.
– Миледи, я не слыхивал подобных выражений от мерзавцев, которые плавают со мной. Потише. Я ведь могу хорошенько вздуть вас.
Она изрыгнула еще одно откровенное ругательство, продолжая ожесточенно отбиваться.
– Вероятно, стоит вам напомнить, что мои прикосновения не всегда такие мягкие и исполненные нежности.
– Мягкие! – Она чуть не задохнулась от возмущения. – Исполненные нежности!..
Однако она затихла и побледнела. Она не забыла их стычки в день, когда разгромила накрытый к завтраку стол. Скай стиснула зубы и уставилась на него. Она вдруг поняла, что в его словах заключено нечто большее, чем предупреждение, что он и в самом деле на грани потери самообладания. О, но как ей хотелось уязвить его, разозлить! Ненависть пронизывала все фибры ее души, она была в бешенстве…
В бешенстве, обращенном на себя не меньше, чем на него.
Ведь она стояла спокойно до того самого стремительного натиска его губ. Она не испытывала отвращения и не отвергала его поцелуй, напротив, принимала его и наслаждалась им. Разумеется, он испугал ее, набросился так внезапно…
Нет, это не оправдание, в глубине души она знала, что разрешила ему поцелуй, поддалась его притягательности и своему любопытству. Он заразил ее своим пылом, лишил здравого смысла и способности дышать.
Он же пират, плебей! Кто же она сама, вопрошала Скай, исполненная самоуничижения, коли могла так легко возжелать его прикосновений, вместо того чтобы презирать его?..
