— А еще, конечно же, есть люди, чьи энергетические поля очень сильны, — сказал Льюис, хитро взглянув на Роба. — Ну, там, знаете, люди, с которыми вы соглашаетесь, сами не понимая почему. Те, которые очаровывают своей харизмой. Чья энергия просто ошеломляет.
В зеркале заднего вида отражались невинные глаза Роба.
— Если я встречу кого-нибудь похожего на описание, я тебе сообщу, — сказал он. — Звучит опасно.
— Так и есть. Ты и сам собираешься бороться с каким-то злым магом, потому что какой-то псих, подумал, что это хорошая идея.
В голосе Льюиса звучала такая резкость, которая доказывала, что это замечание совершенно не было добрым. Кейтлин была рада, что они больше не говорят о вампирах, но расстроена тем, что все снова погрузились в молчание.
«Что-то с нами не так», — подумала она и задрожала.
Тишина затянулась на мили, пока они ехали вдоль побережья. Дюны наконец-то закончились, их сменили черные базальтовые мысы, утопающие в море. Огромные волны обрушивались на странные скалы, похожие на монолит, торчащие из воды.
За мгновенье они проехали мимо глубокой расщелины в утесах, где ударяющееся море взбивало волны в пену как сливки.
— Дьявольская маслобойка, — мрачно сказал Льюис, отрывая голову от карты. (Примечание: Дьявольская маслобойка — название морского залива).
— Да, похоже, — ответила Кейтлин. Она хотела сказать это беззаботно, но почему-то реплика вышла угрюмой.
И снова молчание. Они проехали мимо островов, но на них обитали только чайки и другие птицы. Ни деревьев, ни белого дома, Кейтлин снова задрожала.
— Мы никогда не найдем это место, — сказал Льюис.
Это так было не похоже на него, и Кейтлин была просто удивлена, но Анна резко парировала:
— Мне хотелось бы, чтоб ты не был таким пессимистичным. А если ты не можешь, то держи свое мнение при себе!
У Кейтлин от удивления открылся рот. В следующую секунду она испытывала праведный гнев.
— Ты не должна с ним так ужасно обращаться, — гневно сказала она Анне. — Только потому, что ты все время такая… стойкая… — Она остановилась и чуть не прикусила себе язык. Как она могла такое сказать?
Обида сверкнула в темных глазах Анны. Льюис смотрел сердито.
— Я сам за себя могу постоять, — выговорил он.— А ты все время вмешиваешься.
— Да, она самая настоящая маленькая благодетельница, — отозвался с переднего сидения Габриэль.
В Кейтлин вспыхнуло бешенство.
— А ты вообще холоднокровная змея! — крикнула она. Габриэль одарил ее сверкающей тревожной улыбкой.
— Кстати, она права, — сказал Роб. Фургон ехал неровно: Роб смотрела на Габриэля, а не на дорогу. — А ты, Льюис, лучше заткнись, в твоих же интересах это сделать.
— Я думаю, вы все отвратительны, — выдохнула Анна. Казалось, она вот-вот расплачется. — И с меня хватит, слышите? Высадите меня здесь, дальше с вами я никуда не поеду.
Шины заскрипели, когда Роб вдарил по тормозам. Сзади просигналила машина.
— Отлично, — сказал Роб. — Вылезай.
Глава 8
— Ну, давай же, — коротко сказал Роб. — Не заставляй нас ждать.
Сзади снова просигналила машина.
Анна поднялась, но не так грациозно, как раньше. Ее движения были нелепыми, полными сдерживаемой энергии. Она схватила свою сумку и начала возиться с ручкой дверцы.
Кейт сидела неподвижно, плечи напряжены, голова высоко поднята. Ее сердце билось с оборонительной яростью. Пусть Анна идет, если хочет. Это просто-напросто доказывает, что она никогда ни о ком из них не заботилась.
«Но это же просто смешно».
Мысль пришла из ниоткуда, как слабый проблеск понимания в голове: вспыхнул и тут же пропал. Но этого было достаточно, чтобы вбить в голову Кейтлин немного здравого смысла.
Смешно. Ведь Анна заботиться о них всех. Анна заботиться обо всем, от самой земли до животных, которых она любит, о любом человеке, с которым у нее пересекаются пути.
Но тогда почему же Кейтлин была так зла на нее? Она ощущала все физические признаки. Сильно бьющееся сердце, одышку, раскрасневшееся лицо и напряжение у висков. Более того, у нее в мышцах была безумная потребность двигаться, желание ударить что-нибудь.
Физические симптомы. Еще один проблеск осознания вспыхнул в голове Кейтлин. И вдруг она поняла.
— Анна, подожди. Подожди! — сказала она, когда Анна, наконец, справилась с ручкой и открыла дверцу. Кейт попыталась придать голосу спокойный тон, но все равно тот почему-то получался распаленным и с ноткой паники.
Анна остановилась, но не повернулась.
— Неужели вы не понимаете, ребята, неужели не понимаете? — Кейтлин оглядела остальных. — Это не по-настоящему. Мы все сердимся, но на самом деле мы не сердимся друг на друга. Мы просто чувствуем злость и поэтому наши сознания считают, что должна быть причина для этого.
— Я думаю, это все от нервов, — усмехнулся Габриэль. Его губа презрительно искривлена, а серые глаза полны злости. — На самом-то деле мы не можем ненавидеть друг друга.
— Нет! Я не знаю, что это, но… — Кейтлин замолчала, поняв, что в дополнение ко всем физическим симптомам она еще и дрожит. В фургоне было холодно… холоднее. Это не могло быть объяснено открытой дверцей. И она ощущала странный запах, вонь от канализации.
— Вы чувствуете это? Это тот же запах, который я вчера уловила, когда Льюис немного полунатил. И сейчас также холодно, как вчера. — Кейтлин видела на лицах вокруг нее, как злость смешивается с замешательством. Она повернулась к человеку, которому полностью доверяла.
«Роб, — горячо сказала Кейт, — пожалуйста, послушай. Я знаю, это трудно, потому что ты чувствуешь, что зол, но попробуй. Что-то происходит».
Медленно лицо Роба прояснилось. Тлеющая ярость улетучилась из янтарных глаз, его взгляд стал золотым и, вроде, сбитым с толку. Он моргнул и приложил руку ко лбу.
— Ты права, — сказал он. — Это похоже на психологический эксперимент: сделать кому-то инъекцию адреналина и поместить в комнату, где кто-то зло себя ведет. Первый человек тоже начинает злиться, но это не настоящая злость, она была стимулирована.
— И кто-то делает это сейчас с нами, — вымолвила Кейтлин.
— Но как? — потребовал ответа Льюис, он звучал сердитым, но уже не таким разгневанным. — Нам никто не ставил инъекций.
— Большое расстояние, — произнес Роб. — Это психическая атака.
Его голос был категоричным и уверенным. Глаза стали темно-золотыми. Снаружи громко прогудел автомобиль, за которым последовали еще несколько непрекращающихся сигналов.
— Анна, закрой дверь, — тихо сказал Роб. — Я найду место, где можно остановиться. Есть кое-что, о чем я должен был раньше вам рассказать.
