Единственным представителем царской семьи, способным поддержать авторитет власти в обстановке начавшейся анархии, оказалась царевна Софья. Она укрылась вместе с братьями в Троице-Сергиевой лавре, призвала на помощь поместное ополчение и привела стрельцов к покорности. Таким образом, в критический момент монархия нашла опору в дворянстве; другой опорой Софьи стала боярская аристократия. В силу своего положения Софья не могла проявлять самовластие и поэтому искала поддержки знати, в большом количестве раздавая думные чины. Современники свидетельствуют, что Софья правила вместе с боярами.[293]
Бояре, как и стрельцы, не были заинтересованы в сохранении полков «иноземного строя». Правительство было вынуждено пойти на уступки традиционалистам: около четырехсот иностранных офицеров (примерно треть) было уволено, и на службе остались только обрусевшие «немцы», которых принимали «по выбору».[294] С другой стороны, дворянство воспользовалось слабостью центральной власти и уже во время сбора в Троице-Сергиевой лавре предъявило ей свои сословные требования, в первую очередь касавшиеся усиления сыска беглых крепостных. Другой уступкой дворянству был указ 1684 года, установивший, что поместья (даже большие) после смерти их владельца остаются в роду и делятся между наследниками сверх их поместных окладов – несмотря на то, что наследники не выслужили этой прибавки. Указ 1688 года разрешал продажу вотчинных крестьян без земли; указы 1688 и 1690 годов санкционировали право владельцев обменивать как вотчины, так и поместья. К концу XVII века различие между поместьем и вотчиной почти стерлось; поместья передавались по наследству по мужской линии, отдавались вдовам и незамужним девушкам «для прокорму» и иногда даже продавались.[295]
Традиционалистская политика Софьи была вынужденной. Как и ее брат, царь Федор, Софья училась у Симеона Полоцкого; по некоторым сведениям, царевна владела польским языком. После смерти Полоцкого место духовника и наставника Софьи занял другой сторонник сближения с Западом, Сильвестр Медведев.[296] Первым помощником Софьи в государственных делах (и ее возлюбленным) был начальник Посольского приказа известный «западник» князь В. В. Голицын. По свидетельству де ла Невилля, Голицын знал польский язык, он разрешил иностранцам свободный въезд в Россию, позволил дворянам посылать детей на обучение в Польшу, допустил в страну иезуитов и часто беседовал с ними. Ходили слухи, что Голицын намеревался сделать Сильвестра Медведева патриархом с тем, чтобы объединить греческую и латинскую церкви.[297] Эти планы (или слухи о них) вызывали яростный протест патриарха Иоакима, который стал главным врагом Голицына и Софьи.
В 1687–1689 годах, во время войны с Турцией, Голицын был вынужден снова обратиться к найму иностранных офицеров, чтобы доукомплектовать 75-тысячное войско «иноземного строя». Знать (по польскому образцу) была расписана по регулярным ротам во главе с ротмистрами и хорунжими. Протестуя против этих нововведений, князья Б. Ф. Долгоруков и Ю. А. Щербатов явились на смотр, одетые вместе со своими людьми в черное траурное платье. Позже к протесту знати присоединился и патриарх Иоаким, который публично предрек несчастье армии, зараженной присутствием офицеров-иноверцев. Поход действительно закончился неудачей – и патриарх сразу же напомнил о своем пророчестве.[298]
Неудача крымских походов пошатнула положение Софьи и Голицына. Когда в 1689 году вспыхнул конфликт между Софьей и царем Петром, патриарх Иоаким и многие князья (в том числе Долгоруковы и Щербатовы) немедленно перешли на сторону молодого царя.[299] Таким образом – как это ни странно – победа Петра была обусловлена поддержкой традиционалистской партии. По словам М. М. Богословского, царь «в этой борьбе был все же гораздо более символом, чем активно действующим лицом с собственной инициативой».[300] Поглощенный своими потехами, царь не занимался государственными делами, и власть оказалась в руках патриарха Иоакима и традиционалистски настроенных бояр, родственников матери Петра Натальи Нарышкиной. Де ла Невилль писал, что «те, кто радовался падению Голицына, вскоре раскаялись в его погибели, так как Нарышкины, которые управляют ими в настоящее время, будучи необразованны и грубы, начали… уничтожать все, что этот великий человек ввел нового…»[301] Сильвестр Медведев был казнен, иезуитам пришлось покинуть Россию, полки «иноземного строя» были распущены по домам, а большинство иностранных офицеров были уволены.
В конечном счете боярское правление тяжело отразилось на дисциплине дворянства и состоянии полков «иноземного строя». В 1695 году, при первом походе на Азов, в боевой готовности оказалось лишь 14 тыс. солдат; остальное 120-тысячное войско состояло из ратников «русского строя», то есть из стрельцов и поместного ополчения. Впоследствии, в 1717 году, князь Я. Ф. Долгорукий говорил Петру, что его отец устроением регулярных войск путь ему показал, «да по нем несмысленные все его учреждения разорили», так что Петру пришлось почитай все вновь делать и в лучшее состояние приводить.[302]
Таким образом, ослабление самодержавия было обусловлено в основном случайными факторами, но оно открыло дорогу традиционалистской реакции и привело к тому, что результаты второй военной революции были отчасти утрачены.
1.11. Выводы
В какой мере трехфакторная модель может объяснить развитие России в XVII веке?
Социально-экономическое развитие России в этот период определялось главным образом последствиями кризиса и демографической катастрофы времен Смуты. В соответствии с демографически-структурной теорией мы наблюдаем в XVII веке характерные признаки периода восстановления: наличие большого количества свободных земель, низкий уровень земельной ренты и налогов, относительно высокий уровень потребления основной массы населения, рост населения, рост посевных площадей, строительство новых (или восстановление разрушенных ранее) поселений, низкие цены на хлеб, дороговизна рабочей силы, незначительное развитие ростовщичества, ограниченное развитие городов и ремесел.
Специфической особенностью этого периода, казалось бы, противоречащей общей теории, было значительное развитие аренды. Это объясняется тем, что аренда была способом ухода от государственного налогообложения; что же касается размеров арендной платы, то она была низкой (что согласуется с теорией).
В плане динамики экологической ниши наиболее важным обстоятельством была вновь начавшаяся после строительства «Белгородской черты» колонизация черноземных областей. Эта колонизация стала возможной в результате военной революции XVI века, приведшей к созданию вооруженного огнестрельным оружием стрелецкого корпуса, – то есть в результате действия технологического фактора. В итоге сочетание процесса восстановления в центральных областях с быстрой колонизацией Юга обусловило очень быстрый рост населения. При этом экологическая ниша и посевные площади, по-видимому, расширялись даже быстрее, чем росло население; это объясняет падение хлебных цен в конце столетия и сохранение относительно высокого уровня жизни на протяжении всего периода (за исключением северных областей).
Р. Крами отметил, что такое поведение цен не соответствует обычным представлениям демографически-структурной теории, которая (по Дж. Голдстоуну) рассматривает лишь случай, когда ресурсы пахотных земель не расширяются.[303] В России, как подчеркивает Р. Крами, посевные площади расширялись за счет освоения плодородного пограничья – следовательно, на наш взгляд, такое поведение цен вполне объяснимо.
Классическая теория демографических циклов делит цикл на три периода: периоды восстановления, Сжатия и экосоциального кризиса. Однако российский демографический цикл был уникальным: технологический фактор обеспечил значительное расширение экологической ниши русского народа, и вслед за периодом восстановления в XVII веке начался период колонизации новых земель, период роста, продолжавшийся на протяжении всего XVIII века.
Обращаясь к демографически-структурному анализу, можно констатировать, что экосоциальный кризис времен Смуты не снял диспропорции между численностью крестьян и численностью дворянства. Этот дисбаланс усугублялся уменьшением ренты, поэтому дворянство требовало предоставить ему возможность повысить ренту путем более эффективного прикрепления крестьян к земле. В конечном счете усиливающееся давление дворянства заставило правительство утвердить крепостническое Уложение 1649 года. Помимо демографического фактора в направлении закрепощения действовал также фактор диффузии – тенденция к перениманию польско-литовских порядков, обусловленная военным превосходством Польши.
