Вамп Эйр — так называлась частная чартерная служба, которой владела горстка вампирских семейств, и контрольный пакет акций которой принадлежал семье Фостин. Регулярные перелеты коммерческими авиалиниями нервировали вампиров постоянной угрозой остановок в пути и задержки рейсов. Самолеты же Вамп Эйр были снабжены специальными приспособлениями на окнах и услужливым высокооплачиваемым экипажем из числа обычных людей.
Чтобы выбраться из этого богом забытого штата Алекс готов был потратить любые деньги, нанять чартерный самолет другой авиакомпании и молиться самому чёрту о том, чтобы пилоту можно было доверять. Но он был настолько слаб, что не мог подвергнуть себя и малейшему риску. К тому же выглядел как Фредди Крюгер.
— Ты задница!
— Я знаю, у тебя не было выбора, но не забывай: ты пил её кровь. И до тех пор, пока не сделаешь эту девушку своей, всё по вкусу будет напоминать тебе пыль да пепел. Ты же знаешь.
Михаил не знал и половины. Хелена никогда на это не согласится. Алексу хотелось собраться с силами и каким-то образом постараться пережить всё это.
— Миша, я не могу здесь оставаться. Это мучает её! Разве не видишь? Она без содрогания даже смотреть на меня не может. Всё это время она только и делает, что драит полы. Она даже не спит. Потому что сны плохие снятся.
Михаил присел на корточки перед Алексом и теперь буравил его взглядом.
— Почему ты слышишь её сны? Не блокировал её кровь? Уже начал соединение? — Руки Михаила взметнулись, будто он намеревался задушить брата, но мужчина вовремя остановился.
— Идиот. — Он опустил руки. — Ты попробовал её еще до того как обгорел. Прекрасно зная историю Роланда. Прекрасно зная, что случилось с Грегори. Теперь я даже жалости к тебе не испытываю.
Алекс выдержал пристальный взгляд Михаила только из гордости. Да, он идиот. Это очевидно, иначе с него бы не слезала кожа и он не сидел бы на покрытом плесенью спальном мешке в подвале в пригороде какого-то богом забытого городишки. В то время как у его невесты был нервный срыв.
Михаил ещё не нашел свою половинку, так что ему легко было судить. Он не знал, каково это — обнимать свою суженую. Не догадывался, как забавна и мила была Хелена, как она таяла в объятиях Алекса с самого первого момента, как идеально их тела подходили друг другу. Той безумной первой ночью было так легко поверить, что они останутся вместе навсегда. Достаточно легко, чтобы рискнуть и попробовать её крови.
Он скривился. У Хелены была весомая причина злиться. Именно поэтому ему следовало поскорее убраться отсюда к чертям собачьим и предоставить девушке свободу.
Михаил поднял голову и посмотрел на Алекса, его глаза превратились в узкие щелочки.
— Думаешь, в её глазах ты снова когда-нибудь станешь хорошим парнем и будешь ухаживать за ней, будто ничего и не случилось? — он злобно рассмеялся. — Мы монстры, Алекс. Вы с Грегори притворяетесь, что это не так, но твоя маленькая человеческая подружка видит истину.
— И это слишком для неё! Черт возьми! Это же не только из-за меня! — Алекс поднялся на ноги. Слёзы по Хелене наполнили его глаза и кислотой потекли по израненной коже. От боли глаза заслезились ещё сильнее. — Чёрт!
Ослепленный болью и отчаянием, Алекс вертелся на месте, молотя кулаками по воздуху, и от каждого ожесточенного движения рвалась его тонкая как бумага кожа.
— Черт!
Слишком ослабев, чтобы справиться со вспышкой гнева, и измучившись уже через несколько секунд, он упал на колени. Когда дыхание Алекса выровнялось, Михаил продолжил, будто ничего не случилось.
— Ты не можешь одурачить и просто соблазнить её. Ты должен заставить её полюбить чудовище, коим и являешься. Это твоя единственная надежда.
Михаил никогда не был просто братом. Он был принцем Нью-Йорка. Всегда идеальным. Всегда высокомерным с теми, кто ниже по статусу. Алекс горел желанием съездить кулаком ему по лицу. Один раз, всего один раз он хотел бы увидеть, как его брат теряет самообладание. Увидеть его стоящим на коленях.
Верхняя губа Михаила дернулась, слегка обнажив клыки. Алекс отступил назад, поняв, что Михаил мог уловить его мысли. А он мог. Иногда. Но на лице Михаила вновь появилась знакомая маска безразличия.
— Сейчас я тебя покидаю.
— Не надо. — Алекс ползал перед ним голый, изможденный, жалкий. Позабыв гордость, он в умоляющем жесте протянул брату обе руки, чего никогда не делал прежде, но не единожды видал как это делают другие.
— Князь, молю о милосердии.
Михаил долго пристально смотрел на него, пока Алекс сидел, застыв и протянув руки. Глаза младшего брата были полны боли. Забери меня домой, Миша. Я хочу домой. Мне нужна моя семья. Мне нужна кровь моих доноров. Прошу тебя, не оставляй меня вот так.
Слегка качнув головой, так, что этот отказ был еле заметен, Михаил перекрестил и благословил Алекса.
— Да пребудет с тобой Господь, братишка.
А в следующий миг уже исчез.
— Как я буду кормиться? — заорал Алекс ему вслед. — Что, черт побери, мне теперь делать?
Чуть позже понял, что именно. Он поднялся по лестнице, шаркая ногами, как старик. Несомненно, Хелена гадала, что там за крики. Ее рабочий кабинет находился слева от двери в подвал, но самой девушки внутри не было. Не желая вторгаться в ее личное пространство без разрешения, мужчина остановился на верхней ступеньке и постучал в открытую дверь. Собака девушки сбежала по лестнице, чтобы попросту облаять Алекса.
Мужчина поморщился от этого режущего по ушам звука.
— Шшш.
Немного погодя вслед за собакой спустилась и Хелена. На ней был спортивный костюм, в руке она держала ведёрко с шоколадным мороженым. Под глазами залегли тени. Девушка искоса взглянула на него, оценивая позу и внешний вид, а потом сосредоточила взгляд на точке у него за спиной. Она на него даже не смотрела.
— Тебе что-то нужно?
— Нет. Да. — Внезапно почувствовав холод, Алекс плотнее завернулся в накинутый на плечи спальный мешок и поморщился от боли. Потом спустился на ступень ниже, чтобы оказаться на одном уровне с Хеленой. Он был не просто ходячим куском говядины, дрожащим всем телом и носящим вместо одежды оранжевый спальный мешок, он был к тому же скукоженным куском говядины.
— Михаил ушел. И оставил меня здесь.
Глаза девушки округлились.
— Почему?
Алекс вздохнул, подыскивая слова.
— Он… Он хочет, чтобы я… сам отвечал за свои ошибки. Но я пообещал тебе, что уйду, и я сделаю это. Я просто хотел спросить, ты не возражаешь, если я проведу в твоём подвале еще два-три дня? Я еще не набрался достаточно сил, чтобы уйти.
