И он никогда не убивал, чтобы кормиться. Кроме паразитов прошлой ночью. Он поглощал их маленькие, извивающиеся жизни так быстро, как только мог, стараясь поскорее с этим покончить. Но убийство этого благородного создания, настолько достойного противника, глоток за глотком казалось и честью, и грехом.
Когда кровь стала бежать тонкой струйкой, по щекам Алекса потекли слёзы. Он знал, что он кровопийца. Так и было — он просто объевшийся, перевозбужденный, склонный к меланхолии, также как и к насилию, жалкий кровопийца. Он понимал эти симптомы, видел их в новообращенных, но осознание этого не помогло ему почувствовать себя лучше.
Лось задыхался, снова и снова пытаясь вдохнуть воздуха в свое погибающее тело. Его подобный барабанной дроби стук сердца стал слабым и неустойчивым. Алекс зажал густую шерсть лося в кулаках и продолжил пить кровь, пока ее совсем не осталось. Потом он просто спокойно лег, прислушиваясь к последним, трепещущим протестам сильного сердца.
Когда все было кончено, Алекс сполз на землю. Капельки замерзающей крови словно рубины падали на снег вокруг него. Ледяные искорки звезд мигали в небе. Никогда прежде за всю свою жизнь Алекс не был так пресыщен. Казалось, он никогда больше не сможет пошевелиться. Но вскоре из-за кристалликов заледеневшей крови лицо начало зудеть. Он немного отер кожу пригоршней колючего снега и поднялся на ноги. Даже мертвый лось выглядел благородным. Алекс наклонился, чтобы прикоснуться к животному в последний раз, а затем, опьяненный и потерянный, пошел прочь. Какое-то время он шел по следам других лосей, но потом свернул в другом направлении. Ощущение присутствия Хелены влекло его домой. Сначала он шел медленно, потом, почувствовав неожиданный прилив энергии, перешел на бег.
Просто чтобы испытать свои силы и проверить, как долго он сможет бежать в таком положении, он побежал, пригнувшись к земле. Подумал, что, наверное, сможет пробежать ярдов с пятьдесят. Вместо этого, он пробежал всю дорогу до дома Хелены. В мозгу снова и снова билась одна и та же мысль: Со мной все будет в порядке.
Ему казалось, что было где-то около трех утра, когда он проскользнул через заднюю дверь на первый этаж, направляясь прямиком в подвал.
Сидя на лосе, он не потрудился определить точное местонахождение Хелены.
Он думал, что она будет спать.
Но спать не в кабинете, и уж точно не уставившись на Алекса с немым ужасом в глазах.
— Э-э, привет, — сказал он, слегка махнув ей рукой.
Глава 7
Хелена пронзительно взвизгнула и бросилась к кабинету. Дешевая, полая внутри дверь захлопнулась как-то не слишком убедительно, к тому же, в ней не было замка. Алекс услышал шорох халатика о фанеру, когда девушка подперла дверь спиной. А ещё он услышал сбившееся дыхание и стук невесть куда несущегося сердца.
Дерьмо. Алекс оглядел себя с ног до головы. Он выглядел так, будто валялся по полу на скотобойне. Ага, и ещё он был голым. Она собиралась вызвать копов.
— Хелена? — Он делал всё, чтобы голос звучал как можно небрежнее. Настолько по-человечески, насколько это возможно. — Это лосинная кровь. Вот и всё. Длинная история. И я… эээ… пошёл вниз. Так что… спокойной ночи.
Через пару ударов сердца он услышал долгий дрожащий выдох за дверью.
— Н-ночи? — тихонько пискнула девушка.
Топая так, чтобы она слышала его шаги, Алекс спустился в подвал и, напряженно прислушиваясь, остановился у подножья лестницы. Если Хелена позовёт на помощь, ему предстоит ещё много приключений на свежем воздухе. Но он так ничего и не услышал до тех пор, пока она на цыпочках не прокралась наверх. Проследовав за ней и прислонившись к двери её комнаты, он прислушивался, покуда не убедился, что девушка вернулась в постель. Поражался, как у неё до сих пор не съехала крыша. Как ни странно, Хелена была очень храброй. Просто сама об этом не догадывалась.
И она держала слово. Алексу очень нравилось в Хелене это качество. «Две ночи в подвале», — пообещала она. У него было две ночи. Несмотря на то, что он был просто монстром ходячим.
Примерно через полчаса Алекс понял, что у него не было никаких шансов заснуть в такую, по его меркам, рань. Не тогда, когда сердце так бешено колотилось. Нет, вообще-то Алекс не чувствовал себя плохо — просто оно, сердце, работало как заведенное. Казалось, он мог бы вернуться в Нью-Йорк, не прибегая к услугам Вамп Эйр. Просто бегом. Казалось, ему уже никогда не понадобится сон. А в подвале было совершенно нечем заняться.
Передвигаясь как тень, неприкаянная тень, он проскользнул на территорию Хелены и обошёл темные комнаты, пытаясь разузнать по ним как можно больше о хозяйке дома. Нашёл фотографии её родителей и полный трофеев чемодан, на самом верху которого лежали серебряная и золотая медали участника соревнований по бегу. Хелена была звездой беговой дорожки. Алексу вдруг стало интересно, бегает ли девушка до сих пор. Он легко представил, как они бок о бок бегут по Центральному парк,[34] подрезают одного из бегунов и уволакивают его в кусты.
Алекс тряхнул головой, прогоняя видение, ведь оно было полнейшим бредом. Если он не наладит отношения с Хеленой, их совместное будущее уже через каких-то четырнадцать часов останется в прошлом.
Михаил сказал, что главной задачей Алекса было заставить Хелену полюбить чудовище. А ещё он сказал, что Алекс и Грегори просто не хотели признавать то, что они чудовища. Михаил, конечно, ублюдок, но в на сей раз он был прав. Если Алекс сам стыдился того, что был вампиром, как он мог когда-нибудь уговорить Хелену обратиться в это существо?
Последние несколько дней научили Алекса тому, что на самом деле означало быть вампиром. Период этого обучения не был приятен, но мириться со своей сущностью стало легче. Оказавшись в ловушке у солнца, он испытал свой самый страшный кошмар, но всё же выжил. Ему было плохо, он был голоден, остался без поддержки семьи, без своих доноров, питался самостоятельно. Он даже убил лося поленом.
А хуже всего то, что он уже вкусил свою вторую половинку. Хотя, это ещё не катастрофа. Он ведь не Роланд. Он просто снова завоюет Хелену. Ему только нужно было доказать ей, что он был не просто кровососущим монстром, а цивилизованным и очень чувствительным кровососущим монстром. И что он тот, за кого она хочет выйти замуж.
Иисусе, видимо, я просто надрался.
Посмеиваясь над собой, он забрёл на кухню. Обычную такую вампирскую кухню. Другими словами, Хелена ею совсем не пользовалась. В его кухонных шкафах и то было больше продуктов, но, это и понятно, учитывая его странное увлечение экспериментами над человеческой пищей. В свете недавних событий, он мог истолковать это как очередной протест против своей вампирской сущности.
