вначале, и не мягко-зеленоватый, как стало потом, а желтоватый, теплый, радостный, как … солнце весной. Что такое солнце? Что такое весной?
Нет, нельзя отвлекаться! Виновато тряхнув головой, я снова скосила глаза на преподавателя и студентов. Он продолжал говорить, но они, как я вдруг заметила, сидели на этот раз в полной неподвижности, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами. Надо пользоваться моментом, чтобы рассмотреть их как следует.
Их было одиннадцать в аудитории: шесть женщин и пятеро мужчин. Нет, девушек и парней, все они довольно молоды, поправила меня память, но более точного определения не нашла. Внешне они были очень разными — цветом и длиной волос, разрезом глаз, оттенком кожи, одеждой, но кроме молодости, их всех объединяла еще одна черта. Все они были очень привлекательны — ярко-привлекательны, снова уточнила память.
Увлекшись созерцанием, я не сразу заметила, как они вышли из своей неподвижности. Как по команде. И сразу поняла, что также являюсь предметом изучения. Почти все они то и дело поглядывали на меня, затем переглядывались между собой, перемигивались, перешептывались, сохраняя при этом выражение спокойствия и сосредоточенности на лице.
Я с неловкостью отвела глаза и постаралась сосредоточиться на словах преподавателя. Но это занятие явно было не первым, и я никак не могла понять, о чем он говорит. Особенно потому, что некоторые студенты время от времени тоже бросали какие-то реплики или задавали ему вопросы, апеллируя к тому, что я пропустила.
Через какое-то время я заметила, что в диалог с преподавателем вступают одни и те же две девушки и парень, остальные же предпочитают либо коротко отвечать на его вопросы, либо просто слушать. Я с облегчением подумала, что не буду, пожалуй, слишком выделяться на их фоне.
Вдруг я поняла, что снова отвлеклась. Атмосфера в аудитории резко изменилась — студенты, все как один, схватились за ручки и принялись что-то строчить почему-то на таких же цветных листиках, как у меня на столе. Я метнулась глазами к преподавателю и наконец-то услышала первое знакомое слово — знакомое из этой жизни, а не подсказанное памятью.
— … пять минут на составление запроса на дополнительные материалы, — уже заканчивал свою фразу он.
Я снова перевела взгляд на студентов — часть из них уже закончили писать и, скользнув пальцами по прозрачной поверхности над углублением, опускали туда свои листики. Так вот что такое канал связи! Я попробовала в точности повторить их движение, но углубление у меня не открылось — вместо этого на невидимой ранее панели рядом с ним появились слова: «Зарегистрируйтесь, пожалуйста». Я растерянно захлопала глазами, но слова уже исчезли и на их месте показалось изображение руки — открытой ладони с чуть растопыренными пальцами.
Я нерешительно приложила к этому изображению свою руку и тут же отдернула ее — изображение вдруг засветилось и замигало. И тут же исчезло, уступив место тем же словам, снова сменившимся изображением ладони. Во второй раз у меня, похоже, получилось, поскольку через несколько мгновений мерцающая ладонь исчезла, и под моими пальцами появились другие слова. Убрав руку, я прочитала: «Спасибо, регистрация прошла успешно».
Так, хорошо, но какие же мне материалы просить? Потянувшись за листиком, я вдруг увидела, что прозрачная панель плавно закрыла углубление, и услышала следующие слова преподавателя:
— До свидания, продолжим завтра.
Снова все как один, студенты поднялись и, сбившись в кучку, пошли наверх, оживленно переговариваясь. Ни один из них не подошел ко мне, но двое приветливо помахали мне рукой, на что я нерешительно ответила, расстроенно глядя им вслед и еще больше чувствуя свое отличие.
Колибри, вдруг непонятно почему всплыло в памяти слово. Яркие беззаботные колибри, стайкой носящиеся с места на место и не обращающие внимания ни на что вокруг.
Я твердо решила на следующий день только слушать преподавателя и заранее приготовить листик с каким-нибудь «Мне нужно все, что я пропустила». Должны же они понять, что я имею в виду, если я сегодня зарегистрировалась? А кто это они?
Но кто бы они ни были, оказалось, что они действительно догадались, какие дополнительные материалы мне нужны. А может, женщина-Ангел … чуть опять не сказала Бабочка! … их об этом предупредила. За что я была ей очень благодарна.
Вернувшись в свою комнату, я сразу увидела, что она снова изменилась. Нет, кровать осталась на своем месте, и свет остался все тем же умиротворяющим. Но окно напротив двери из белого, а затем зеленоватого, стало прозрачным. И огромным — во всю стену. И за ним виднелось что-то совершенно отличное от всего, что я до сих пор видела.
Я со всех ног бросилась к нему, велев памяти пошевеливаться.
Дворик. Такой же маленький, как моя комната. Огороженный … кустарником ростом почти с меня. Справа небольшой круглый столик. И два изящных кресла рядом с ним. Чуть дальше еще одно кресло, но другой формы … а, шезлонг! Слева, напротив столика, какое-то непонятное сооружение — вроде мостика почти у самой земли, непонятно, через что, с двумя длинными спусками с него и перилами по бокам…
Вдруг краем глаза я заметила, что в комнате еще что-то изменилось. Повернувшись, я увидела, что стол, совершенно пустой до сих пор, завален книгами. А вот это уже просто подарок, чуть не взвизгнула я, бросаясь к столу. Перебирая книги, я заметила, что на всех них присутствует слово «История»: «История первобытного человека», «История древнего мира», «История средних веков»… Так вот что мы сейчас изучаем!
Ни о каком погружении в пустоту и речи быть не могло. Во-первых, я хотела как можно быстрее начать понимать, о чем говорит преподаватель, и избавиться от этого чувства отличности от других студентов. Во-вторых, я просто оторваться от этих книг не могла!
Для начала я заметила, что читаю очень быстро. Когда в тот самый первый день я вспомнила, что чтение было моим самым сильным увлечением на земле, у меня возникло смутное ощущение неспешности, смакования отдельных слов и выражений, возвращения к некоторым из них… Сейчас же каждое слово словно впечатывалось мне в память, которая, тем не менее, просила все больше и больше, как пустыня воду… Опять вода! Да откуда эта вода все время берется?
Но главное, чем больше я читала об истории людей, тем больше она меня изумляла. Мне казалось, что всем этим книгам вполне можно было дать одно название: «История войн». Люди воевали на протяжении всего своего существования: нападали на одних, защищались от других, сражались между собой… Да как они только выжили
