хотя неполадки в системе сдельной оплаты были выгодны капиталистам, а «свидетельства о проживании» и «разводнение» представлялись важными для бесперебойной работы военной промышленности и для «высвобождения» рабочих для фронта.
Либеральные мероприятия английского правительства произвели благоприятное впечатление на рабочих. С июня и по ноябрь 1917 г. в Англии не произошло более крупных выступлений пролетариата (таких, как стачка машиностроителей), хотя они подчас и назревали. Предупреждать их английской правящей верхушке удавалось в значительной мере благодаря указанным выше либерального типа уступкам, а также благодаря помощи лидеров тред-юнионов.
Одновременно с непосредственным «сдерживанием» рабочих в английской буржуазной прессе и в парламенте шел спор о методах управления в период войны и в период мира. Часть либералов «поднимала на щит» требование возврата к «свободному труду» довоенных лет. Они звали к отмене запрета стачек и доказывали бесполезность и опасность принуждения. Опасаясь, что после войны их обычные приемы управления могут оказаться неэффективными, либералы возлагали особые надежды на достижение «сотрудничества труда и капитала» и призывали промышленников этого сотрудничества достичь, привлекая рабочих, конечно в весьма ограниченных масштабах, к управлению производством.
И в это же время (в конце лета — осенью 1917 г.) наиболее реакционные группы английского общества организовали, рассчитывая таким путем укрепить власть эксплуататорских классов, разгром движения английских Советов рабочих и солдатских депутатов (одинаково и консерваторам и либералам ненавистного). В наиболее реакционных органах прессы множились выпады против буржуазно-демократического и парламентского методов управления.
Неоднократно в 1917 г. возникали и объявляли о своем намерении работать «в соответствии с новыми принципами и на новых началах» и, конечно же, проявлять «большее понимание точки зрения рабочего класса» новые политические партии. Не имея ни сильных покровителей, ни достаточных средств, ни четкой программы, они исчезали, как мыльные пузыри, чуть ли не назавтра после своего возникновения.
Глава 2
ФРАНЦИЯ
Осенью 1914 г. немецкие войска оккупировали 10 богатейших департаментов Франции и шли к Парижу. После битвы на Марне французы остановили их наступление, но отвоевать занятые врагом департаменты не смогли. В 1917 г. немцы, как и осенью 1914 г., находились в 80 км от столицы. Линия фронта в течение всех лет войны пересекала территорию Франции.
В этих условиях война требовала от Франции максимальной мобилизации всех сил и ресурсов, она уносила у нее больше, чем у других стран, человеческих жизней. 20 % всего населения (в деревнях — более 60 % всех взрослых мужчин) было в годы войны мобилизовано. Более миллиона французских солдат к весне 1917 г. погибло и пропало без вести.
Франция, как писал Ллойд Джордж, «истекала кровью». Она еще «держалась на ногах… но временами уже покачивалась»{150}.
Экономика страны пришла в упадок. Оккупированные немцами северные департаменты были богатейшими во Франции. В канун войны они давали 60 % всего французского чугуна и стали, почти половину угля, 20 % пшеницы, более половины сахарной свеклы. В первые два года войны потеря продукции этих департаментов еще как-то компенсировалась усиленным экспортом из Англии и Америки. Работа гражданской промышленности сокращалась, но военные предприятия создавались заново (или расширялись по заказу правительства, а нередко и на его средства) в Южной и Юго-Восточной Франции, в частности в бассейне Луары, в Сент-Этьене. Рабочих туда свозили из окрестных городов и деревень. Они жили в отрыве от семей, в переполненных фабричных казармах, бараках, питались всухомятку. С затяжкой войны они все более открыто выражали свое недовольство.
Со второй половины 1916 г. в странах Антанты остро стала сказываться нехватка морского транспорта, а с началом 1917 г., с объявлением Германией «тотальной» подводной войны, ввоз заморских товаров во Францию и вовсе затруднился. Промышленность, даже военная, все более страдала от нехватки топлива и некоторых видов сырья.
Недостаток рабочих ощущался даже острее, чем недостаток угля и металла. Он лимитировал, в частности, рост авиапромышленности, в которой было чрезвычайно заинтересовано военное командование{151}. От нехватки рабочей силы задыхалось сельское хозяйство, которое правительство тщетно пыталось спасти, посылая на сельскохозяйственные работы школьников, заставляя солдат обрабатывать заброшенные земли.
Свою внутреннюю политику французское правительство с первых дней войны проводило под лозунгом «священного единения». Это не помешало ему в тревожные дни августа 1914 г. издать закон, объявлявший всю страну на осадном положении. Железные дороги, почта, телеграф, полиция контролировались военным командованием. Военные власти получили право обыскивать дома частных лиц, изымать оружие, запрещать собрания. Был распущен без указания срока созыва парламент, введена жесточайшая цензура печати.
От газет требовалось «публиковать все, что может разжечь национальное чувство в стране», и умалчивать обо всем, что может страну «встревожить и взволновать»{152}.
Правительство покорно выполняло указания военного командования, и во Франции— не только в департаментах, объявленных военной зоной, но и в глубоком тылу — установилась фактически диктатура военных.
Рабочее законодательство, завоеванное пролетариатом десятилетиями упорной борьбы, считалось если не юридически, то фактически аннулированным войной, и предприниматели пользовались этим, чтобы снижать жалованье рабочим. «Нет больше прав у рабочих, нет законов о заработной плате, есть только война», — заявил военный министр А. Мильеран делегации металлистов, выразившей протест против невыносимо тяжелых условий труда{153}.
Когда война приняла позиционный характер и военная угроза, нависшая над Францией, несколько ослабела, страна начала постепенно возвращаться к конституционному образу управления, но медленно, наталкиваясь на сопротивление реакционных сил — так что остатки «исключительного режима» первых месяцев войны даже на последнем ее этапе во Франции сохранялись.
Парламент с 1915 г. собирался регулярно, но военные власти сдавали свои позиции в управлении страной весьма неохотно. Правда, осенью 1915 г. они кое-как примирились с тем, что «штатское» министерство внутренних дел взяло охрану общественного порядка в стране в свои руки, но закон об осадном положении и в 1917 г. отменен не был. И хотя наиболее суровые его статьи не проводились в жизнь, но возможность того, что они будут в жизнь проведены, как дамоклов меч висела над народными массами Франции.
По мере того как в стране все острее сказывалась нехватка рабочей силы, номинальная заработная плата рабочих военных предприятий росла, но реальная их зарплата неизменно оставалась ниже довоенной. Об отмене войной рабочего законодательства предприниматели в 1915–1917 гг. говорить избегали, но 400 тыс. женщин, занятых в военной промышленности, и в 1917 г. работали наравне с мужчинами по 10–12 часов в сутки, часто без выходных, часто по ночам. Столько же примерно солдат, откомандированных из армии для работы на военных заводах, могли быть за любую провинность, и прежде всего за участие в стачке, возвращены на фронт или отданы под суд военного трибунала.
Границы, в которых должна была во Франции проводиться
