Читаем без скачивания Флагман футбола - Андрей Старостин

Здесь я просто обязан, по долгу сердца и чувства справедливости, назвать имена игроков, воспитанников клубов Москвы, Ленинграда, Украины, Грузии, по уровню мастерства достойных быть членами сборной команды страны, но волею обстоятельств так и не сыгравших за нее, – Григория Федотова, Константина Малинина, Петра Дементьева, Константина Щегодского, Виктора Шиловского, Бориса Пайчадзе, Шоту Шавгулидзе.

Сначала о тех, с кем я успел сыграть в одной команде, и в первую очередь о Григории Федотове. Я услышал это имя от Константина Георгиевича Блинкова, который был моим предшественником в роли центрального полузащитника и у которого я учился технике игры. Константин был виртуоз, он легко и непринужденно работал с мячом, позволяя себе в труднейшей ситуации обыграть противника за счет какого-нибудь трудноисполняемого приема. Он советовал мне пойти посмотреть шестнадцатилетнего подростка, выступающего за команду завода «Серп и молот» на первенстве Москвы.

– Нет, ты обязательно пойди посмотри, – настаивал Костя.

Я пошел на стадион «Сахарник», когда играл «Металлург». Увиденное поразило меня. Дважды повторенное чудом не назовешь. Тогда как же назвать то, что выделывал на левом фланге светловолосый, с льняным хохолком на затылке худенький паренек, которого дружелюбно все зрители называли Гриша? Футбольное озарение, творческий экстаз, высшее артистическое постижение? Именно такие определения приходят мне в голову, когда я пытаюсь передать свои впечатления от игры Григория Федотова. И все равно передать трудно: нужно видеть!

Вот он движется по левому краю от центра к стойке ворот в своем федотовском наклоне корпуса, несколько втянув шею, волчьей рысью, точно соотнося свой бег со скоростью продвижения правофлангового Вадима Потапова. Он охотится за голом, ему важно поспеть вовремя к месту развязки. Когда партнер с мячом с правого края сильно прострелил вдоль лицевой линии, в это же мгновение Григорий взлетел в низком полете – десять сантиметров – над газоном и неотразимым ударом головой забил неберущийся гол!

– Замкнет, – как любят говорить тренеры-профессионалы. В тот день на «Сахарнике» паренек из Ногинска «замкнул» два раза!

На рабочей Олимпиаде в Антверпене, куда под флагом «Спартака» отправилась та же команда, что играла против басков в Москве, Федотов так же внес неоценимый вклад в успех своим участием. Об этом я пишу более подробно в своей книге «Большой футбол»…

Константин Малинин был разносторонним игроком, но что его выделяло из всех – это умение играть головой. Отлично координируя свои движения в воздухе, он высоко выпрыгивал и наносил удар головой, редкий по эффективности и мощности. Часто в его адрес с трибун раздавались аплодисменты за великолепно исполненный плассированный дальний пас или пушечный штрафной удар с далекой дистанции по воротам. Манера игры Малинина очень импонировала зрителям.

Муж заслуженной артистки РСФСР из театра «Ромэн» Марии Васильевны Скворцовой инженер Николай Андрианович, горячий поклонник эстетического футбола, как-то сказал мне: «Я хожу на Малинина. Когда он бьет штрафной, сердце замирает от восторга. И не у меня одного. Надо, чтобы штрафные в «Спартаке» всегда бил он…» Меня царапнула обида: я тоже обладал незаурядным ударом. Но признаюсь, что, когда Костя был на поле, право удара всегда оставлял за ним…

Пожалуй, никто не вызывал на трибунах такого оживления своей жизнерадостной игрой, как это удавалось небольшого росточка пареньку, которого болельщики ласково называли «Пека». Он впервые появился на широкой публике в начале тридцатых годов в составе сборной Ленинграда. Я говорю о Петре Дементьеве, литературном прототипе рассказа Льва Абрамовича Кассиля «Пекины бутсы». Пека был грозой великанов. Он славился изощренностью своих экспромтов: то походя «слизнет» мяч с головы самого «короля воздуха» Федора Селина, то заложит виртуозный финт-слалом, стремительно минуя одного-другого-третьего длинноногого верзилу-защитника. Быстрота и отточенная техника позволяли Пеке тешить зрителя эффектными приемами. Трудно было удержаться от дружелюбной улыбки, когда маленький – примерно полтора метра – Пека вспорхнет, как воробышек, и выиграет мяч на втором этаже у неторопливого и опешившего от неожиданности великана, или на потеху зрителям в третий повтор на тот же финт поймает раздраженного противника.

Высоким артистизмом была окрашена и игра Бориса Пайчадзе, достойного продолжателя традиций ранних поколений грузинских футболистов. С грузинским футболом я знаком с середины двадцатых годов, когда впервые приехал в солнечный Тифлис и выступал на стадионе, домашнего, можно сказать, вида – поле без газона, без трибун, выход из раздевалки со стеклянной верандой прямо на поле. Зрители тут же на лавочках, примыкающих к боковым линиям. Размещался этот стадион-площадка на Плехановском проспекте. Но тогда уже грузинский футбол располагал яркими «звездами» – Солонин, Вачнадзе, Аникин, Жордания – и развивался на принципах высокого технического мастерства и творческой инициативы игроков. Игра Пайчадзе и его товарищей по команде (Шота Шавгулидзе, Гайоз Джеджелава, Александр Дорохов, Михаил Бердзеишвили, Григорий Гагуа, Александр Элиава, Сергей Нинуа и ряд их соратников во главе с Борисом Пайчадзе) произвела на басков такое впечатление, что тридцать лет спустя оно не изгладилось из их памяти. Об этом они говорили при личном свидании в Мексике в 1964 году.

Много воды утекло с тех пор: «Динамо» (Тбилиси) побывало в звании чемпиона СССР, а в 1981 году стало обладателем Кубка кубков для команд европейских стран, не изменив своему творческому высокотехничному почерку в ведении игры.

Это были годы становления и самоутверждения отечественного футбола. Воспитание у игроков чувства собственного достоинства на практических примерах поединков с командами европейских стран с высокоразвитым футболом высшего профессионального ранга.

Сборная Украины, созданная на базе киевского «Динамо», добилась сенсационной победы во Франции над известным клубом высшей лиги французского чемпионата «Ред стар», закончив матч с разгромным счетом 6:1! Республиканский футбол, заметно прогрессировавший в то время, всегда стоявший на позициях совершенствования технического мастерства, тоже нуждался в смене тактических схем: баски и в Киеве выиграли матч, правда, киевляне сумели забить один гол – 3:1.

И я не случайно упомянул нескольких прославленных киевских динамовцев, приглашенных в помощь «Спартаку» на игру с басками.

Хотелось в одной команде выйти на поле и сыграть в каком-нибудь высоком официальном турнире: Олимпийских играх, в чемпионате мира, Кубке Европы. Команды, объединившиеся в Красный спортинтернационал, чисто спортивного интереса для нас уже не представляли. Получался этакий заколдованный круг: с рабочими командами играть стало неинтересно, с профессионалами не позволяли организационные рамки. Турецкая футбольная ассоциация в свое время получила взыскание от ФИФА за неоформленные встречи с советскими футболистами. В дальнейшем турецкие спортивные руководители нашли какую-то бюрократическую уловку, позволяющую им продолжать матчи с советскими командами, минуя запреты ФИФА.

Позже и европейские страны стали практиковать камуфлированные названия, скажем, сборная клубов, не желая рисковать авторитетом сборной страны. Со временем и у нас появится подобная практика. Вот мы и варились в собственном соку, если не считать отдельных экзаменов в Чехословакии, Франции, Болгарии.

У каждого человека, связавшего свою жизнь с этой популярной игрой, есть свое время в футболе, самое, наверное, счастливое для него. У меня оно тоже есть – это футбол довоенной формации. Мое поколение в предвоенные годы было в расцвете своих творческих сил. Но проявить их во всей их мощи нам не удалось. Нам не хватало четкой организованности, мы не имели постоянно объединяющего бы нас центра – сборной команды СССР. Хотя, повторяю, мы все числили себя членами несуществующей команды.

Нет, футбол не был у нас в загоне. Это был по-настоящему массовый вид спорта, очень популярный и любимый народом. Пополнялся организованный футбол за счет того же «дикого», продолжавшего осваивать все новые и новые пустыри наших городов, еще не охваченных стихией индустриальной застройки, и уютные поляны на окраинах сел и деревень. Были у нас и стадионы, отвечающие требованиям международного стандарта. Москва тогда располагала крупным стадионом «Динамо», восхищавшим своей монументальностью.

– Не хуже Грюневальдского, – только и слышалось от посетителей, знавших об одном из крупнейших стадионов в Европе, незадолго до того построенном недалеко от Берлина.

– Ну, уж извините, этот стадион современнее вашего Грюневальдского, – не без оснований возражал архитектор Аркадий Лангман, по проекту которого вознесся динамовский красавец.