– Если бы он остановился, господа присяжные заседатели, – гремел прокурор, – если бы только он соблаговолил остановиться, покинуть кабину своего роскошного автомобиля и, так сказать, спуститься на нашу с вами грешную землю с высот своего опьянения – если бы он так поступил, то мы бы с вами сейчас не находились здесь. Потому что миссис Сноу была бы жива. Да-да, если бы сидящий перед вами молодой человек не побоялся запачкать белые кожаные сиденья своего «ламборджини» кровью раненной им женщины, двое детей не стали бы сиротами. Круглыми сиротами! По вине человека, сидящего перед вами с наглой улыбкой и рассчитывающего выйти из этого зала свободным и безнаказанным благодаря средствам и связям. Я обращаюсь к вам, господа присяжные, с призывом восстановить справедливость и не дать двоим несовершеннолетним погибнуть следом за их безвременно ушедшей матерью! Я прошу – нет, я требую от вас! – наказания для Энтони Уэстлэнда за совершенное им хладнокровное убийство!
Он замолчал, и некоторое время в зале царила гробовая тишина. Пылкая речь не оставила равнодушным никого, кроме разве что двоих адвокатов и самого обвиняемого.
Саманта промокнула слезинку и осторожно огляделась, застыдившись излишней чувствительности, но увидела, что она не одинока в своей реакции.
Адвокат Уэстлэнда, невысокий, но безукоризненно в отличие от прокурора одетый, поднялся с места, готовый приступить к своему вступительному слову, но стук молотка остановил его. Судья объявил перерыв на ланч и приказал всем собраться в зале в два часа пополудни.
Первая трапеза в отведенном для присяжных помещении оставляла желать лучшего. Еда оказалась безвкусной, само помещение мало напоминало столовую или даже кафетерий, а неработающий кондиционер превратил его если и не в пекло, то как минимум в чистилище.
Кроме того, есть никому не хотелось. Присяжные находились под впечатлением только что услышанного, они лишь изредка негромко обменивались несколькими словами, а в остальном сидели и молча жевали сандвичи и хот-доги.
Саманте кусок в горло не лез, поэтому она оставила нетронутую еду на тарелке, сделала глоток-другой теплой колы и вышла в коридор размять ноги.
Не успела она сделать нескольких шагов, как ее тронули за локоть.
– Саманта, добрый день.
Она обернулась – перед ней стоял Доналд Мередит. Сердце ее подпрыгнуло, но, памятуя о несостоявшемся свидании, она ответила весьма сдержанным тоном:
– Здравствуйте.
– Вы сегодня великолепно выглядите.
– Неужели?
– О да. – Он не пожелал услышать иронические интонации и не моргнув глазом продолжил: – Как вам показалось сегодняшнее представление?
Саманта нахмурилась.
– Представление? Вы называете это представлением?
Доналд грустно ухмыльнулся.
– А вы нет? Я глубоко убежден, что, несмотря ни на что, результат предрешен. Слишком многое поставлено на карту. К тому же Бернштейн – лучший адвокат по уголовным делам в нашем штате, если не во всей стране.
– О чем это вы говорите? Боюсь, я не совсем вас понимаю.
– Саманта, милая Саманта, вы прелестно наивны, но...
– Послушайте, да что вы себе позволяете?! – возмутилась она. – Я взрослая женщина, а не маленькая безмозглая дурочка! А наивностью не отличалась даже в детстве.
– Извините, Саманта, поверьте, я не собирался вас обидеть. Но сейчас не время и не место говорить об этом. Что, если мы встретимся вечером, после заседания, и все обсудим? Но сегодня, – поспешно добавил он, увидев ее сурово сдвинутые брови, – клянусь, меня ничто не задержит. Никакие дела, никакие проблемы, никакие неприятности, вплоть до стихийных бедствий! Я устрою так, чтобы освободиться не позднее семи. Идет? Пожалуйста, прошу...
Взгляд темных глаз проник ей в самую душу и лишил желания не только сопротивляться, какового, честно говоря, она и не испытывала, но даже и возможности играть роль неприступной и обиженной.
– Что ж, – слегка пожав плечами, ответила она, – ладно. Но предупреждаю, это ваш последний шанс.
– Спасибо, – тихо, с чувством проговорил он, взяв ее руку и слегка пожав. – Спасибо.
Речь адвоката Бернштейна, того самого, в безукоризненном костюме, длилась больше часа. Он говорил красиво и убедительно, опровергал все обвинения, обещал при опросе свидетелей доказать их предвзятость и показать, что все дело было сфабриковано в офисе прокурора. То есть, конечно, не прямо так сказал, но смысл явно читался между слов. Что ж, похоже, Мередит не ошибался в его оценке...
Саманта сидела и завороженно слушала, но спиной все время ощущала направленный на нее взгляд, а когда все закончилось, покинула зал заседаний одной из первых и заспешила домой. Она была уверена, что сегодня-то Доналд позвонит в обещанное время, и хотела подготовиться и привести себя в полную боевую готовность.
К тому же ей очень интересно было узнать его мнение по поводу того, что они сегодня услышали. Конечно, судья опять предупредил их ни с кем не говорить о деле, но они-то с Мередитом были, так сказать, в одной лодке. Им все равно предстоит обсуждать все подробности и решать, кто прав, а кто виноват.
И опять Саманта, похоже, обманулась. В пять минут восьмого, когда она в десятый раз смотрела на часы и давала себе клятву, что это последний раз, что бы он там ни говорил про дела, раздался звонок в дверь. Вздрогнув от неожиданности, она сбежала вниз и открыла.
– Но... но как же... но что это... – забормотала было она, пятясь назад.
Улыбающийся Мередит протянул букет ярко-алых роз на длиннющих стеблях, вошел, обнял ее за талию и впился в губы долгим и страстным поцелуем.
Еще секунд тридцать зеленые глаза смотрели в темную, бархатистую глубину темно-карих, потом закрылись. Саманта покорно обвила его шею руками и впивала поцелуй, как усталый путник – упоительно сладостную воду долгожданного источника. Ей хотелось только одного – чтобы он длился и длился не кончаясь: минуты, часы, дни, всю ее жизнь...
Возможно, ее желание и осуществилось бы, по крайней мере частично, если бы не проклятый букет. Длинный острый шип каким-то образом выбрался из окружавших его нескольких слоев бумаги и что было сил впился в руку Саманты, заставив взвизгнуть и оторваться от обнимавшего ее мужчины.
– Черт! – энергично выругалась она, засовывая поврежденную часть ладони в рот. – Вот проклятье-то!
Доналд ухмыльнулся в ответ, зачем-то пригладил волосы и поднял виновника происшествия с пола.
– Как известно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, – проговорил он и вдруг засуетился: – Покажи-ка, что с рукой. У тебя есть перекись? Скажи где, я принесу. А ты пока держи руку под холодной водой...
Тут пришла очередь Саманты усмехнуться.
