— Чертовски досадно.
— Да.
— Так что делать с молодоженами?
Лит попытался отогнать тягостные мысли.
— Назначь кого-нибудь следить и передавать курс свадебного. Потом выпиши большой счет за услуги и отправь на Титан Энтерпрайзиз — Земля. Если они не оплатят его через две недели, мы пошлем копию в ООН и потребуем санкций.
— Годится. Пока, Лит.
Зачатый в невесомости и проведший в невесомости почти три месяца ребенок рос слишком быстро. Это вопрос, который может разрушить их брак: разрешить ли автодоку сделать сейчас аборт? Или подождать, замедлить развитие ребенка при помощи соответствующих гормональных инъекций и надеяться, что он не родится каким-нибудь монстром? Но такой надежды почти не было.
У Лита появилось ощущение, что он тонет. Неимоверным усилием воли он заставил себя говорить спокойно.
— У нас еще будут дети, Марда.
— Будут? Слишком велик риск, что я снова попаду на Родильный, когда будет уже поздно. О, Лит, давай подождем, пока не будем уверены.
Со времени последней проверки автодока прошло уже три месяца. Но сейчас Лит не мог ей этого сказать. Ни сейчас, ни позже. Вместо этого проговорил:
— Марда, автодок уверен, и доктор Сайропопулос уверен. Я скажу тебе, о чем я подумал. Мы можем снимать домик где-то здесь, на Родильном, пока ты снова не забеременеешь. Так уже делали. Разумеется, это дорого…
Зазвонил телефон.
— Да, — рявкнул он. — Каттер, что еще случилось?
— Две вещи. Подготовься, возьми себя в руки.
— Давай.
— Первое. Свадебный направляется не на Титан. Похоже, он держит курс в направлении Нептуна.
— Но… Выкладывай лучше все сразу.
— С базы в Топеке только что стартовал военный корабль. Он преследует свадебный, но Земля и на этот раз с нами не связалась!
— Более чем интересно. Сколько свадебный уже в пути?
— Полтора часа. Он еще не достиг поворотного пункта, но, конечно, может направляться к любой группе астероидов.
— О, просто великолепно! — Лит на мгновение закрыл глаза. — Выглядит так, будто у свадебного какие-то неполадки, а другой корабль пытается прийти ему на помощь. Могло что-нибудь выйти из строя в системе жизнеобеспечения?
— Не думаю. Не на Золотом Кольце. У свадебного аварийная система на системе. Но ты послушай самое интересное.
— Валяй.
— Военный корабль стартовал с поля на реактивном двигателе.
— Тогда… — Был только один мыслимый ответ. Лит рассмеялся. — Кто-то угнал его!
Каттер тонко улыбнулся.
— Точно. Опять же, будем мы их разворачивать?
— Конечно, нет. Во-первых, если мы пригрозим, что будем стрелять, может случиться так, что нам действительно придется это сделать. Во-вторых, Земля очень обидчива, когда речь идет о ее правах в космосе. В-третьих, это их проблема и их корабли. В-четвертых, я хочу посмотреть, что будет дальше. У тебя есть какие-нибудь соображения, Каттер?
— Я думаю, что украдены оба корабля. — Каттер все еще улыбался.
— Нет, нет. Слишком невероятно. Военный корабль угнали, а свадебный, должно быть, захвачен. Мы скоро будем свидетелями первого случая космического пиратства!
— О-о! Пятнадцать пар со всеми своими драгоценностями плюс, ух, выкуп… знаешь, я думаю, ты прав! — и Лит Шефер стал первым человеком за многие годы, услышавшим как Каттер открыто смеется.
На исходе августа Канзас напоминал паровую ванну. В городе, под температурным зонтиком, была прохладная, немного ветреная осень. Но когда кресло Люка Гарнера преодолело неосязаемый барьер между Прохладой и Жарой, воздух опалил его, как дыхание Ада! С этого места Люк ехал на максимальной скорости, стремясь поскорее попасть в госпиталь с кондиционированным воздухом и не особенно заботясь о том, что его кресло может разбиться.
Люк притормозил на контрольно-пропускном пункте космопорта, мгновенно был пропущен и пронесся по бетону, как снаряд, выпущенный из катапульты. Госпиталь возвышался на краю огромного посадочного поля, как кусок швейцарского сыра, острым углом указывая внутрь. Гарнер все же успел въехать внутрь прежде, чем его накрыл бы солнечный удар.
Очередь перед лифтом была безнадежно длинной, а кресло Гарнера довольно массивным, он один занял бы весь лифт. А люди теперь уже не были чрезмерно вежливыми со стариками. Слишком много стало стариков. Гарнер глубоко вдохнул прохладный воздух и выехал из госпиталя.
Оказавшись на улице, он нащупал пепельницу на левой ручке своего кресла. Гул мотора перешел в рев, и внезапно мотор перестал быть устройством для наземного передвижения.
Видел бы его сейчас Масней! Шесть лет назад Масней бессовестно приказал ему избавиться от нелегального мощного стартового двигателя, пригрозив посадить Люка в тюрьму за использование летательного аппарата с ручным управлением. Чего не сделаешь для друга, рассудил Гарнер, и спрятал панель управления под пепельницей.
Земля удалялась. Стена здания уносилась вниз: шестьдесят этажей. С такой высоты ему стали видны шрамы, оставленные Гринбергом и Маснеем. Волнообразное пламя, вырвавшееся из реактивного двигателя, расплескало расплавленный бетон во все стороны; оставило огромные кратеры и замысловатые канавки, похожие на следы земляного червя; задело вход в пассажирский тоннель, превратив его в ручьи расплавленного металла, стекающие по ступеням. Люди и машины теперь были заняты уборкой всего этого.
Под ним был солярий. Люк посадил кресло на крышу и покатил к лифту мимо перепуганных пациентов, принимавших солнечные ванны.
По пути вниз лифт был совершенно пустым. Гарнер вышел на пятьдесят втором этаже и показал дежурной сестре удостоверение.
Они все были в одной палате. Мидей, Сандлер, Бузин, Катц… всего двадцать восемь человек, ближе всех оказавшихся к Кзанолу, когда он выплеснул свой гнев. Семеро находились в пластиковых коконах. Пришелец забыл приказать им укрыться, и они попали в воздушный поток во время старта. «Золотого Кольца». Остальные спали искусственным сном. Иногда их лица искажались, видимо, жестокими сновидениями.
— Я — Джим Скаруорд, — сказал белокурый круглолицый человек в форме медперсонала. — Я о вас слышал, мистер Гарнер, могу я вам чем-нибудь помочь?
Гарнер указал глазами на ряд лечебных камер.
— Сможет ли кто-нибудь из этих людей перенести дозу скополамина? Возможно, они располагают информацией, которая мне необходима.
— Скоп? Не думаю. Мистер Гарнер, что с ними случилось? В колледже я немного изучал психиатрию, но никогда не видел ничего подобного. Это не уход от реальности, это не прямой или извращенный страх… Они в отчаянии, но не так, как другие люди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
