не ботаник, но растения же питаются всякой перегнившей дохлятиной? И не потому ли Природа наносит этим тварям самый большой урон? Впрочем, какая мне разница? Сожрал, не сожрал… Меня больше волнует то, что я не вижу тут ёкай. Астрал же для них не закрыт? Или я чего-то не понимаю? Ладно. Через пять минут меня выкинет — там и спрошу.
Напоминаю, что мне нужны комментарии. Спасибо =)
[1]«Герои меча и магии IV» — четвертая часть фэнтезийной компьютерной игры. Жанр — пошаговая стратегия с элементами РПГ.
[2]Автор напоминает, что тё — это 109,09 м.
Глава 8
— Таро! — Негромкий голос, раздавшийся в голове, заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулся и увидел полупрозрачный силуэт женщины.
Она стояла возле Побега, опустив руки и спокойно глядя в мои глаза. При виде этой женщины у меня в груди все сжалось. Это ведь она приходила ко мне во снах и видениях, но…
— Мама? — неуверенно прошептал я. — Ты…
— Нет, — женщина покачала головой. — Я всего лишь кодама[1]. Одна из многих. Во мне есть частичка души твоей матери, поэтому я смогла принять ее облик.
— Частичка души?
— Да, — женщина кивнула. — Все ёкай, перерождаясь, оставляют в Древе маленькую часть своей души. Они нужны для последующих перерождений. Ты тоже не исключение…
Я кивнул, ни хрена, впрочем, не понимая, как оно происходит. Ясно одно: мама переродилась и, возможно, не один раз, а значит, у неё все в порядке. Это радует, но напрягает другое. Если Великое Древо умрет, все эти частички исчезнут, и ёкай не смогут перерождаться? Впрочем, никто тут не умрет! Мы здесь и этого не допустим!
— Ты закрыт, и на расстоянии с тобой очень сложно связаться, — продолжила говорить кодама. — Поэтому я пришла сюда, чтобы показать то, что могу…
— Погоди! — я сделал останавливающий жест. — Скажи, а как её звали?
— Твою мать звали Аямэ Лунная Тень. Она была старейшиной Рода…
Произнеся это, кодама отступила назад на два шага и раскинула руки на манер птичьих крыльев.
В следующий миг холм с Побегом исчезли, и я увидел алтарную. Очень необычную, но ошибиться было нельзя.
Колонны тут заменяли живые деревья, которые, переплетясь кронами, образовали широкий навес. Стен в этом святилище не было — их заменяли развешанные между деревьями симэнава. Под ногами трава. Темный потрескавшийся алтарь стоял впереди, метрах в десяти от меня, но подойти к нему я, понятно, не мог. Просто стоял и смотрел. На лес впереди за святилищем и на небольшое озерцо справа, по берегу которого лежали поросшие мхом валуны.
Продолжалось это примерно минуту, а потом я увидел себя. Со спины, но ошибки быть не могло. Мой двойник появился метрах в пяти впереди, подошёл к алтарю, коснулся его рукой и исчез.
В следующий миг картинка мигнула, опора исчезла из-под ног, и я понял, что нахожусь в воздухе, примерно в паре километров от поверхности земли. Метрах в ста впереди — отвесные скалы, вершины которых скрыты за облаками. Внизу подо мной — океан леса. Он вплотную подступает к скалам и тянется влево до горизонта, занимая все видимое пространство. Справа, в паре километров от скал, лес обрывается и дальше, насколько хватает глаз, тянется пустошь.
Серая, словно присыпанная пеплом земля, обломки скал, голые холмы и полное отсутствие зеленой растительности. Вдали, у самого горизонта, виднеется огромное сухое дерево. То самое Древо Судьбы? А пустошь — это Северный лес, или точнее то, что от него осталось? Да, скорее всего так и есть, только мне сейчас показывают другое.
Прямо напротив, в скалах вырублены две огромные террасы — одна над другой. Навроде тех, что я видел в цитадели у Сэта. Метров по триста в ширину каждая. С массивными колоннами и балюстрадами[2]. В глубине каждой чернеют арочные проходы.
Нежити тут тоже хватает. На обеих террасах стоят с полтысячи уродов с мордами орков из «Властелина колец». Все в нержавой стальной броне, в лапах — бисямон яри[3] или что-то очень похожее. Ростом каждый метра под три. Стоят, не двигаясь, вдоль ограждений. Изображают часовых или чего-то высматривают? Не знаю, но меня они, судя по всему, видеть не могут. Ни один не пошевелился и не посмотрел в эту сторону.
Вообще, таких тварей я еще в этой жизни не видел, но, познакомиться с ними, очевидно, придется. Ведь вся эта мерзость, судя по всему, появилась тут как тот храм — в Мрачном лесу. И, наверное, так же отравляет всю окрестную территорию.
Ладно, с этим понятно… Я огляделся, пытаясь сообразить, что ещё тут нужно увидеть, когда меня вдруг потащило в сторону верхней террасы.
Это было похоже на просмотр объемных карт с быстрым изменением масштаба. Террасы резко приблизились, под ногами мелькнули острия алебард стоящих на веранде уродов, и меня занесло в один из чернеющих проходов.
Пролетев по длинному широкому коридору с барельефами в виде оскаленных черепов, я оказался в просторном каменном зале, как две капли воды похожем на тот, в котором погиб Ваня Емишев. Впрочем, отличия все-таки были. Из четырёх стоящих по углам статуй осталась только одна, а вместо постамента со змеем в центре зала над полом висел чудовищный чёрный шар.
Он был такой чёрный, что казался огромной круглой дырой, и при виде этой мерзости меня захлестнула волна лютой ненависти. Она накатила откуда-то из глубины. От моей сущности, и от всего Синего Леса. Нет, самому мне положить на все шары любых цветов и размеров, но это же Тьма! Враг пробрался в твой дом и пытается его разрушить! И да, я не знаю, что несёт с собой шар, но это дерьмо нужно убрать отсюда как можно быстрее. Неспроста же мне его показали?
Словно услышав мои мысли, невидимый экскурсовод сменил картинку, и я снова увидел Древо Судьбы.
Оно стояло в трехстах метрах впереди. Огромное, сухое и одинокое. От кроны вниз по стволу дерева тянулась гигантская трещина. Часть ветвей обвалилась, похоронив под собой группу строений, а вокруг, насколько хватало глаз, простиралась безжизненная равнина.
Я видел уже эту картину и до сих пор не пойму, как за четыре тысячи лет тут что-то могло сохраниться? И упавшие ветви, и развалины храма, и само Древо Судьбы? Это же не Египетские пирамиды… Впрочем, опять не о том думаю.
В этот раз меня закинуло на небольшую площадку очень похожую на сад камней. Примерно сорок на пятьдесят метров. Вокруг здоровенные валуны, на которых видны полустертые знаки. Иероглифы и рисунки, вроде тех, что рисовали на скалах неандертальцы. Передо мной ровная плита, по форме напоминающая огромную школьную парту. Примерно по пояс, наклонена ко мне, и весит, наверное, тонн двадцать как минимум. Вся в разводах и трещинах, но это понятно. Интересно другое…
По центру плиты выбито два дерева, под которыми видна полустертая вязь иероглифов. В левом верхнем углу полумесяц, в правом — солнечный диск. Внизу, по центру, вдоль края — символы пяти стихий. Какое-то странное место… Луна, Солнце, стихии, деревья… Почему именно здесь? И почему деревьев два? Великое Синее Древо и Древо Судьбы? Но там ведь есть еще два… И самое главное: что мне хотят показать?
В тот момент, когда я это подумал, посредине плиты появилась шестеренка. С загнутыми зубцами, знаками и узором…
Филактерия Нактиса! Целая! И это при том, что она у меня на руке. Или уже нет⁈
Похолодев, я попытался осмотреть запястье, но не смог. В этот момент рядом со мной появился полупрозрачный силуэт Салисэ. Богиня шагнула к плите, положила ладонь на камень, и мир погрузился в непроглядную тьму.
—… Азуми! Джеро! Со своими десятками к пролому в стене! Встречайте гостей!
Сознание прояснилось, и я понял, что лежу на траве, раскинув в стороны руки. Цепь исчезла, значит это уже не астрал.
— Иори! Смотри, он вернулся! — прокричали откуда-то сбоку, и вокруг на мгновение стало тихо.
— Не трогайте его! — голосом Эйки рявкнула темнота. — Он сам сейчас очнется и встанет.
— Уже очнул-ся, — пропела над ухом Нэко, и я, глубоко вдохнув, принял сидячее положение.
Открыл глаза, сдвинул котэ[4] на левой руке, осмотрел запястье и с облегчением выдохнул. Филактерия никуда не исчезла, и это не может не радовать.
Чувствовал я себя превосходно. Бедро уже
