все не так, как у людей, но я же наполовину человек! Там, на Земле, у меня и одной-то жены не было, а тут… Вот за что мне еще и эти страдания?
— Ты не о том переживаешь, милый, — в голосе Мики мелькнула ирония. — Мы-то между собой договоримся, а вот тебе придется непросто. Три любимые женщины — это большая ответственность…
— Так ты не будешь против? — подняв взгляд на Мику, выдохнул я.
— Мы поговорим об этом позже, — махнув хвостом, хмыкнула девушка. — В любом случае нужно послушать, что скажет нам Синее Древо. Вот выслушаем его, и тогда все обсудим. А сейчас пойдем, расскажешь мне о том, что происходит за пределами леса и о своих дальнейших планах.
Одновременно с этими ее словами вдалеке возле леса появилась целая толпа народа. Люди и ёкай — примерно две сотни бойцов. Очевидно, добежали до леса и дырой отправились нам на помощь. Заметив среди прибывших Нори, Асуку и Эйку с Иоши, я улыбнулся, взял Мику за руку и повел её в сторону храма.
— Пойдем! Я обо всем тебе расскажу и заодно познакомлю со своими друзьями…
[1]Кодама (яп. 木霊, яп. 木魂 или яп. 谺) — в японской мифологии дух дерева либо само дерево, в котором живёт этот дух. Запаздывание эха в горах или долине приписывают деятельности кодама.
[2] Балюстра́да (фр. balustrade из итал. balaustrata) — ограждение (обычно невысокое) лестницы, балкона, террасы, и так далее, состоящее из ряда фигурных столбиков (балясин), соединённых сверху перилами или горизонтальной балкой; перила из фигурных столбиков.
[3]Автор напоминает, что бисямон яри — это своеобразная алебарда с двумя топорами с вогнутыми лезвиями.
[4]Автор напоминает, что котэ（яп. 篠籠手) — это наручи из плотной ткани или кольчуги с нашитыми защитными элементами.
[5]Автор напоминает, что Дзимбаори (яп. 陣羽織, «походная накидка») — род жилета, один из элементов поздней самурайской одежды, разновидность накидки хаори.
Глава 9
Мой рассказ затянулся часа на три — аж до позднего вечера. При этом говорил не один только я. Иоши, Эйка и даже Нори при необходимости включались в повествование и разъясняли некоторые моменты. Сам я говорил, ничего не скрывая, опуская лишь малозначимые детали, которые никак не влияли на текущую ситуацию.
Странное и такое необычное чувство… Когда тебя слушают больше полусотни разумных, и каждому из них ты доверяешь как самому себе. Здесь просто не может быть предателей. Ведь Сэт в случае победы сотрёт Аокигахару с лица земли, а без Синего Леса ни один оборотень выжить не сможет. Именно поэтому всех так поразило «предательство» Аты четыре тысячи лет назад.
Впрочем, никого моя подруга не предавала, и об этом я рассказал в первую очередь. Затем поведал о своём появлении здесь. О гибели Аби, о событиях в Ки, поездке в Хейанкё и смерти бога-предателя. Рассказал о Каннон, о возвращении Хоны и Салисэ, о посещении храма Нактиса и о гибели Владыки Отчаяния.
На протяжении всего рассказа никто не задал ни одного уточняющего вопроса. Ёкай слушали молча, лишь иногда изменяясь в лице и от их взглядов мне становилось не по себе. В глазах оборотней холодная злость мешалась с убежденной решимостью, и все это тонуло в какой-то чудовищной, нереальной надежде.
Четыре тысячи лет они жили, не имея возможности отомстить и очистить свой дом от тварей из Нижнего Мира. Видели, как этот дом хиреет, разрушается на глазах, но не могли этому помешать. Сейчас эта возможность появилась. Забрезжила на горизонте тонкой полоской едва различимого света. Да, без Нактиса и Сару шансы победить — призрачные, но ёкай готовы идти до конца. Умереть, если это понадобится. Ну а я сделаю все возможное, чтобы вернуть и Хозяина Леса, и своего господина! Я ведь тоже готов ради этого умереть…
—… Девятихвостая оставила мне артефакт и посоветовала посетить этот храм, — подытоживая сказанное, пояснил я. — Пройдя через границу, мы сразу же направились к Минамигучи. Дальше вы уже знаете.
Закончив говорить, я огляделся и хмыкнул. На лес уже опустилась ночь.
Народ молчал, переваривая услышанное. Было слышно, как скрипели, засыпая, деревья, плескалась в озере рыба, да ухала где-то вдали проснувшаяся сова.
Первым молчание нарушил староста. Иори шумно вздохнул, кивнул на храм у меня за спиной и, посмотрев в глаза, поинтересовался:
— И как же ты собираешься вернуть Хозяина Леса? А то мы тут за полгода чего только ни пробовали делать, но все без толку.
— Точно не знаю, — пожал плечами я. — Кодама в видении показала мне это святилище. Я должен подойти к алтарю и дотронуться до него. Возможно, при этом что-то почувствую.
— И когда ты собираешься это сделать?
— Да вот прямо сейчас и попробую, — я оглядел притихших ёкай, встретился взглядом с Иори и попросил: — За мной ходить не нужно. Подождите все здесь.
— Да, хорошо, — староста кивнул. — Мы подождем. И удачи тебе, самурай.
В темноте храм Сару был похож на огромный шалаш, ну или на навес, под которым крестьяне прячут от дождя сено. В воздухе одуряюще пахло травами, ярко светила висящая над лесом луна.
Направляясь к святилищу, я еще раз прокрутил в голове то видение, и понял, что не видел тех манипуляций, которые проводил с алтарем мой двойник, поскольку все время находился у него за спиной. Впрочем, вариантов там не так-то и много. Нужно либо дотронуться до алтаря, либо что-то на него положить. И надеюсь, никаких волшебных слов при этом произносить не придется.
Усмехнувшись своим мыслям, я задумчиво посмотрел на луну, и меня вдруг накрыло чувство нереальности происходящего. Почти как тогда — в Мрачном лесу, на стоянке. Этот сарай впереди, луна, озеро, лес… Оно ведь почти ничем не отличалось от Подмосковья! Уехал на старую дачу, сошёл с ума и напридумывал себе всю эту Японию⁈ М-мать!
Остановившись в десяти метрах от святилища, я пару раз глубоко вдохнул, успокаиваясь. Затем обернулся, посмотрел на ребят, выдохнул и отправился дальше.
Все это херня. Псих бы видел разные картины, и вряд ли бы заморачивался на тему своей адекватности. Тут дело в другом.
С приближением развязки нервы летят по известному женскому органу. От свалившейся на голову ответственности человек во мне пребывает в нескончаемом стрессе. Вот и чудится не пойми что.
Не, ну а как тут оставаться спокойным? Вот что мы все будем делать, если у меня не получится вернуть Хозяина Леса? Ведь только Сару сможет нормально управлять армией ёкай, и лучше него никто не сможет использовать Силу Синего Древа.
Местные полгода пытались вернуть Хозяина Леса, но у них ни хрена не вышло, и совершенно не факт, что это получится у меня. М-да…
Подойдя к алтарю, я внимательно его осмотрел и замер в нерешительности.
Нет, сам алтарь практически не отличался от того, что был в храме Нактиса. На том, правда, трещин и сколов было побольше, но их хватало и здесь. Одна — так вообще очень глубокая и прямо по центру потемневшего камня. Со стороны кажется, что алтарь расколот напополам, и… блин! Какое мне до этого дело? Тут проблема в другом: что произойдёт, когда я положу на него руку, и с хрена ли вообще что-то должно произойти?
Алтарь в храме Нактиса откликнулся, узнав мою кровь, но здесь-то такой трюк не прокатит? Или… Мысленно выругавшись, я положил левую ладонь на алтарь, подождал полминуты и выругался повторно.
Ничего! Ни Сару, ни каких-то откровений на тему его возвращения. Просто камень как камень: гладкий и довольно прохладный.
Пожав плечами, я вытащил вакидзаси, разрезал ладонь и снова положил ее на алтарь. Постоял с минуту и, не дождавшись реакции, задумчиво почесал правую щеку.
Собственно, все как я и предполагал, и у меня, по сути, остался только один вариант. Обломок клыка Рюдзина… — он же должен помнить Сару? Ну или хрен его знает, как оно должно тут сработать.
Сняв с шеи артефакт, я покачал его на ладони и попытался вспомнить, что он мне показывал в первый раз? Возможно, отгадка кроется в тех видениях? Хотя… Что там было? Картины мира и его обитатели: люди, ёкай, асуры… И под конец я ощутил себя летящим в сторону гор.
Всех этих разумных Великий Небесный Дракон наблюдал в своих странствиях, ну а то ощущение полёта — ему тоже есть объяснение. Я же могу превращаться в любое существо этого мира, при условии, что мне хватит на это Силы. Обломок клыка — несет в себе информацию о драконе. Моя сущность очевидно ее как-то переработала, и я почувствовал себя
