Я замолкаю, не в силах завершить мысль вслух.
«Просто с Джокером безопаснее».
Он же вроде страховки. На крайний случай. При нем нам придется быть тише, оставаться в рамках приличия.
Боже. Откуда в голове такие дурацкие мысли?
Нет, я не боюсь, что Захар перейдет черту. Мне страшно от буйства собственных чувств под ребрами, жутко от того, как сильно тянет и влечет к этому парню. Неудержимо. Неукротимо. До лихорадочного трепета в каждой клетке тела.
- Хочешь, чтобы я ушел? – прямо спрашивает он.
Я отрицательно качаю головой. Сминаю край его футболки подрагивающими пальцами, задираю вверх, медленно стягиваю насквозь мокрую одежду.
- Я хочу тебя трогать, - роняю тихо. – Хочу ощущать рядом.
Дьявол. На самом деле, я хочу гораздо больше. Хочу столько всего, что даже страшно подумать. Больно мечтать. Я не вынесу очередное крушение надежд.
Футболка отброшена далеко в сторону. Мои ладони скользят по разгоряченной коже, ловят жар железных мускулов, вбирают одержимую пульсацию. Стальные мышцы ритмично сокращаются под моими пальцами, точно металл оживает и вибрирует.
Я обвожу бугрящиеся контуры массивных плеч, приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь ртом к широченной груди там, где бешено бьется сердце. Теперь рваный пульс оказывается в капкане моих губ. Я ловлю его. Пью. Впитываю.
Так странно. Дико. Завораживающе. Кажется, удары нашей крови целиком и полностью совпадают, отражают друг друга. Четко, такт в такт.
Разве это реально? Может, мне чудится? Наплевать. Не важно. Я забываюсь, трусь щекой о влажную кожу, оставляю хаотичные поцелуи на голом теле, обрисовываю скульптурный рельеф, пробую на ощупь, будто стараюсь навечно запомнить.
- А я не хочу, - вдруг чеканит Захар. – Ничего не хочу.
Отрываюсь от него, смотрю в горящие глаза и словно в зияющую пропасть лечу.
Он подхватывает меня под попу, легко отрывает от пола, практически оборачивает вокруг себя, принуждая раздвинуть ноги и обвить крепкие бедра.
Вскрикиваю, когда горячее дыхание обжигает лицо.
- Жажду, - звучит будто звериный рык. – Жажду тебя.
Бряцает пряжка ремня, а в следующую же секунду огромный раскаленный член вонзается внутрь, жестко растягивает складки, одним толчком заполняет лоно, выбивает вопль из горла.
- Больно, - выпаливаю я.
Прогибаюсь и сжимаюсь, впиваюсь пальцами в литые мускулы, царапаю ногтями мощные плечи.
Захар застывает. Темные брови сходятся над переносицей. В зеленых глазах вспыхивает тревога.
- Где болит? – спрашивает парень.
- Там, - отвечаю и ощущаю, как щеки пылают от смущения. – Ну ты слишком быстро двигаешься. Слишком резко. Мне нужно привыкнуть. Так сразу не получается. Я не успеваю.
- Понял, - говорит он. – Я все исправлю.
Крепче обхватывает мои ягодицы, сминает, но вбиваться вглубь лона не торопится, берет паузу.
Я обнимаю его, веду кончиками пальцев по жилистой шее, накрываю ладонями разбухшие и потемневшие от натуги вены.
Захар подается вперед и целует меня. Грубо. Голодно. Порывисто. Чуть утолив первую тягу, становится нежнее. Переплетает наши языки в первобытной пляске, сливает напрочь сбитое дыхание воедино. Погружает в чистое пламя.
Он проходится губами по моему лицу, будто желает запечатлеть и отобразить каждую черту. Прихватывает зубами кожу на скулах, прикусывает подбородок, точно сожрать хочет. Скользит языком по оставленным следам.
Под тугими струями воды становится до жути душно. Пар полностью покрывает стеклянные стены, клубится вокруг. Создается впечатление, будто мы парим в невесомости, оказываемся на краю мира, переходим за грань реальности.
Я всхлипываю, содрогаюсь под страстными прикосновениями. Чувствую, как Захар сдерживает привычные порывы и пробует открыть нечто новое. Каждый его жест пронизан лаской, в каждом движении сквозит забота. Он берет себя под контроль. Изучает меня иначе. Нежнее. Чувственнее. Будто впервые обретает и покоряет по-настоящему. До утробных стонов. До обжигающего трепета. Отправляет импульсы электричества по венам. Разряд за разрядом. До изнеможения. До исступления.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Огонь разгорается. Накал нарастает. Искры разлетаются, принуждают зажмуриться и содрогнуться, натянуться струной. Мое тело полностью принимает гигантскую твердую плоть. Расслабляется и пульсирует от дикого боя крови внутри.
Теперь Захар начинается двигаться, когда я готова. Толкается размеренно и плавно. Без рывков. Наращивает ритм постепенно. Ласкает изнутри огромным и до одури твердым органом. Распаляет. Дразнит.
Он опять целует меня. Движения его языка повторяют движения его члена, и я задыхаюсь от такого накала.
- Соня, - хрипло выдает парень прямо в мой рот. – Малышка.
Я отвечаю ему. И на безумный поцелуй. И на толчки, которые ощущаются гораздо приятнее. Боль от стремительного проникновения исчезает, будто ее не было и вовсе. Тело плавится, растекается, обнажается. Оголяются нервы. Рвется аорта.
Разве бывает так? Мощно. Сладко. Разве может близость настолько дурманить? Мы будто становимся продолжением друг друга. До конца. Навсегда.
Глава 13
Я просыпаюсь в объятиях Захара. Моя голова покоится на мускулистой груди, ладонь застывает на каменном торсе. Я надежно прижата к железному телу, вырываться бесполезно. Горячая рука обвита вокруг моей талии, притягивает теснее, буквально впечатывает в стальные мышцы. Ощущаю жар и силу, дикую пульсацию крови, даже когда зверь мирно спит.
Он всегда на пределе. На взводе. Готов броситься в атаку. Его реакция на опасность абсолютно животная и одержимая. Это пугает, но если вокруг царит абсолютный беспредел, такой хищный отклик – единственный вариант надежной защиты.
Я чувствую, парень способен оградить меня от всего мира вокруг. Я верю ему. Бежать не хочу. Не могу. Нас притягивает магнитом. Бороться глупо. От судьбы никогда не уйти.
Я медленно провожу кончиками пальцев по идеальному прессу. Впечатление, точно под гладкой смуглой кожей прячется гранит. До одури твердый. Несокрушимый. Только у Захара могут быть такие крепкие и мощные мускулы.
Чуть приподнимаюсь, опираясь на согнутый локоть. Стараюсь не потревожить, не разбудить. Изучаю парня, склонив голову к плечу. Взгляд скользит по ребристому животу. Ниже и ниже. Краснею, а глаза отвести не выходит. Смущаюсь, но смотрю. Его член возбужден, вздергивается вверх, мерно покачивается между вальяжно раскинутыми в стороны бедрами. Такой длинный и толстый, что трудно поверить, будто он безболезненно проникает внутрь меня. Грозный. Раздувшийся от натуги, перевитый разбухшими темными венами. Он внушает страх и пробуждает интерес, заставляет меня плотнее свести бедра, подавшись глубинному рефлексу, а после чуть сильнее прижаться к Захару.
- Только проснулась и уже дразнишь, - хрипло бросает парень.
Я машинально пытаюсь отодвинуться, но он не позволяет. Усмехается и проходится массивной ладонью по моей пояснице, притягивает обратно, впечатывает в себя.
- Шустрая, - скалится. – Зачем дергаешься?
- Извини, не хотела тебя разбудить.
- Зря, - он заваливает меня на спину и начинает покрывать поцелуями, проходится губами по горлу, по груди, опускается к животу, а потом снова нависает надо мной, сверкает глазами: - Мы столько времени потеряли. Пора наверстать.
- Год, - роняю я и ощущаю, как внутри разливается горечь. – А ты что, ни с кем не был?
- А ты была? – спрашивает резко, моментально мрачнеет.
- Дурак, - врезаю кулаком по широкой груди. – Как тебе вообще пришел в голову такой вопрос?
- А тебе? – прищуривается.
- Долгий срок, - роняю тихо. – Говорят, у парней все иначе. Не как у девушек. Они не могут долго терпеть без… ну не могут обходиться без близости с кем-то.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Я смахиваю на того, кто близок со всеми подряд? – издевательски выгибает бровь.
- Слушай, ты понял, о чем я.
- Ни черта я не понял.
- Секс, - шиплю раздраженно. – Говорят, мужчинам это нужно чаще. Постоянно. Для здоровья.
