— Рукопись не выдавалась двадцать лет? — переспросил доктор. — А можно ли… можно ли узнать, кто ее заказывал последним?
Главный библиотекарь, душа которого еще была покрыта свежими рубцами после битвы с синьором делла Кроче, вздрогнул. Он был сыт по горло дискуссией о рукописи под шифром М33 в разделе 9b28 и не желал ее продолжать.
— Неужели вы полагаете, что я могу тратить время на подобные выяснения? — спросил он, сверкая глазами. — Мсье, имею честь…
Доктор Циммертюр смиренно и умоляюще воздел свои пухленькие ручки.
— Вам нужна гарантия одного или двух ученых? — спросил он.
— Да. Я понимаю, что вам, как иностранцу, невозможно найти такую гарантию, но я должен соблюдать формаль…
— Удовлетворит ли вас поручительство профессора Бонвало из Парижа?
— Бонвало? Габриеля Бонвало?
— Да. Но если его гарантии недостаточно, то может быть, поручительство профессора Бошана…
— Бошана? Ипполита Бошана?
— Именно. Вас удовлетворят их гарантии?
Главный библиотекарь прочистил нос, потом протер очки.
— Хм-м, да, да, удовлетворят. Но кто вы, сударь? Извините, что я не знаю…
Доктор улыбнулся ангельской улыбкой и, поклонившись, развел руками.
— Циммертюр, — прохрипел он. — Доктор Циммертюр из Амстердама! Ничтожный коллега великих ученых, которые, однако, может быть, не совсем его забыли. Могу ли я получить их поручительства по телеграфу или…
Главный библиотекарь уже овладел собой. В его глазах опять выразилось недоверие, которое он тщетно старался скрыть.
— Я сам пошлю телеграмму, — сказал он. — Я имею удовольствие быть знакомым с обоими великими учеными и…
Он не закончил фразу, но выражение его лица сказало яснее слов: «… я хочу быть уверен, что телеграфный ответ придет от них, а не от кого-нибудь другого!»
Доктор поклонился:
— Не забудьте имя — Циммертюр, доктор Йозеф Циммертюр!
— Не забуду, — пробормотал главный библиотекарь. — М33 в разделе 9b28! Но это мания, истинное безумие!
Доктор сел за свой столик и стал ждать. До закрытия библиотеки оставалось еще несколько часов, возможно, библиотекарь до тех пор успеет получить ответ. Внезапно доктору почудилось, что кто-то на него смотрит, — он поднял глаза. Так и есть. Через несколько столиков от доктора, делая вид, что погружен в чтение энциклопедического словаря, сидел синьор делла Кроче. Но из-за толстого тома энциклопедии его бархатные карие глаза откровеннее, чем когда-либо прежде, наблюдали за доктором. Яростно гримасничая, доктор в свою очередь уставился на итальянца, и тот быстро уткнулся в книгу. Что этому человеку надо? Он что, шпионит за доктором? Но минуту спустя доктор совершенно забыл о синьоре делла Кроче. Дело в том, что его вдруг осенила мысль.
Он все время задавал себе вопрос: чего ради тот, другой, двадцать лет назад штудировал книги Марко Поло? И не находил ответа. Тщетно пытался он соединить замечания на полях текста с каким-нибудь научным интересом. Но кто сказал, что изысканиями графа ди Пассано руководил научный интерес? Если собрать воедино все его пометы, подчеркивания и восклицательные знаки, складывался ясный и четкий образ тех мыслей, что владели графом во время чтения!
Мысли эти отнюдь не носили научного характера. Их содержание можно было выразить одним словом: богатство!
«Марко Поло жил много лет при дворе великого хана и нажил большое богатство…»; «Кублай-хан не позволил ему уехать, предложив ему золота и других сокровищ вдвое больше, чем те, какими тот уже владел…»; «Он уехал, осыпанный рубинами и другими драгоценными каменьями, которыми одарил его великий хан…»; «Он прибыл в Венецию живой, здоровый и очень богатый…»
Вот о чем говорили пометы и подчеркивания. Но по какой причине средневековые сокровища Марко Поло интересовали читателя XX века? Бормоча про себя этот вопрос, доктор выпучил глаза, став при этом похожим на Аписа.[1]
Подробности путешествий Марко Поло, его описание тогдашних нравов и обычаев, стран и народов — все это представляло научный интерес и поныне изучалось во всем мире. Но после того как пыль шести веков осела на его могиле, какой смысл интересоваться тем, что за выгоду извлек сам Марко Поло из путешествий в Ксанду и Ханбалу?
Никакого. И однако, судя по всему, кое-кто придерживался другого мнения и этот кое-кто — предшественник доктора! Но почему, почему это его интересовало?
Доктор не знал, в который раз он задает себе этот вопрос, — но вдруг его размышления были прерваны. У столика Циммертюра стоял главный библиотекарь собственной персоной. И лицо его расплылось в улыбке.
— Пришел ответ на телеграмму, — заявил он. — И милейший профессор Бонвало, и мой высокочтимый друг профессор Бошан — оба самым сердечным образом рекомендуют вас и просят передать вам привет. Простите, что я не мог сразу выполнить вашу просьбу — но что вы хотите, мы, чиновники, работаем как автомат, который открывается только паролем, оформленным по всем правилам! Еще раз прошу у вас…
— Господин библиотекарь, не надо никаких извинений! Конечно, вы должны следовать регламенту! К чему бы это привело, если бы вы стали за здорово живешь выдавать свои драгоценные рукописи, — доктор обвел глазами зал, но синьора делла Кроче нигде не было видно, — первому встречному! Разрешите спросить, сколько я вам должен за отправку телеграммы?
Библиотекарь замахал обеими руками:
— Пустяки! Это безделица! Я отнесу расходы на государственный счет, как за служебную телеграмму. Я взял на себя смелость, не откладывая, принести вам рукопись.
Доктор так и подпрыгнул. Только теперь он заметил, что библиотекарь держит в руках маленький томик в кожаном переплете. Пальцы доктора слегка дрожали, когда он взял его у библиотекаря.
— Позвольте мне задать вам вопрос, — сказал, улыбаясь, седовласый чиновник, — вопрос, который, не стану этого отрицать, нескромен и свидетельствует о моем любопытстве. Оба ученых, к которым вы обратились, — специалисты по душевным болезням и феноменам из области психики. На этом основании я делаю вывод, что и вы сами также специализируетесь в этой области. Но какой интерес может представлять подобная книга для психопатолога? Ведь это просто маленький сборник сплетен XIV века, и только!
Доктор пробормотал что-то насчет историко-психопатологического значения рукописи. Старший библиотекарь непонимающе заморгал, попрощался, но вдруг вернулся обратно.
— Я вспомнил, — сказал он, — вы спрашивали меня, можно ли установить, кто в последний раз заказывал рукопись. Я постарался это выяснить. Мы ведем запись о выдаче всех редких книг, так что я могу вам сообщить, что в последний раз книга выдавалась двадцать лет назад, и заказывал ее итальянец, граф Луиджи Пассано.
