сошли? Какие еще три недели?
– Либо поедешь с Ахмедом, – не слушает меня и продолжает он.
– Каким еще… – тут в комнату входит один из шкафов, кто тащил меня по аэропорту, сглатываю ком страха и ужаса.
Разворачиваюсь к Наилю, и вижу в нем победное ехидство.
– Вы не имеете права так со мной поступать. Я же не сделала ничего, – хотелось быть уверенной, но в итоге сказала полушепотом.
– Я всегда выполняю обещания.
«Да пошел ты!»
– Тогда я выбираю второй вариант. Ни за что не останусь с вами…
Если честно, я думала, что он одумается. Что после моих слов он будет дезориентирован, не знаю на что я рассчитывала, но никак не на его последующие слова:
– Хорошо, я принимаю твой выбор. Прощай, Ульяна. Ахмед, – говорит ему что-то на своем языке, и мужчина, выслушав его, делает несколько шагов ко мне, хватает за предплечье и начинает тащить на выход из кабинета. Поворачиваю голову к Наилю, а тот принимается за какие-то документы, делая вид, что меня тут уже нет.
– Нет, – кричу, вырываясь из стального захвата этого амбала. – Нет, ты не можешь. Ты не смеешь так поступать со мной. Слышишь? – кричу так, что горло начинает болеть, а голос становится хриплым. – Я не вещь. Мерзавец… Ненавижу тебя… Ненавижу, отпусти, подонок, – царапаю его руку, до крови впиваясь в кожу, но он словно и не чувствует.
Град слез, убийственные удары сердца о ребра, пульс, бьющийся в ушах и напоследок потемнение в глазах… вот, что было со мной за эти пол минуты, пока я сражалась с этим скотом.
– Наиль… Наиль, я согласна, слышишь? Согласна… – кричу с надрывом, чувствуя свою погибель, беспомощность перед этой несправедливостью. Перед этим жестоким мужчиной.
Непонятная речь и меня тут же отпускают на пороге кабинета.
Падаю на пол, словно бездушная кукла, коей я и являлась в ту секунду, а что будет со мной потом, даже представить не могу.
– Как вы так можете? – шепчу свой вопрос, не понимая, не веря, что мужчина и правда способен на подобное.
Монстр, вот кто он.
– Обращайся ко мне на «ты». И ты не оставила выбора.
– Это у меня не было выбора.
– Он у тебя был, и ты выбрала неправильно.
– Если я такая грязная, по твоим словам, зачем тогда все это? Тем более есть та девушка, что танцевала вчера тут.
– А кто сказал, что я буду обращаться с тобой иначе, чем те двое? Я собираюсь трахать тебя, Ульяна. Просто иметь.
– Ублюдок, – шепчу еле слышно, потому что больно, не потому что он это говорит, а потому что больно от того, что все это несправедливо… – Ненавижу, мерзавец…скотина… Ты еще пожалеешь…
– Встань и подойди к столу.
«Да пошел ты…» – мысленно посылаю его, но не двигаюсь с места.
– Давай, сразу договоримся вот о чем: я говорю ты исполняешь, иначе…
– Иначе, что? Что? – кричу, глядя в его глаза.
– Договор отменяется. Или же будет наказание. Ты здесь, чтобы ублажать меня, будешь заниматься лишь этим. Теперь встань, – сталь в голосе, власть, холод, – и подойди сюда.
Медленно поднимаюсь и иду к нему. Как хорошо, что нас стол разделяет, иначе бы уже набросилась и расцарапала ему лицо.
– Ты противозачаточные принимаешь? Или, как ты обычно предохраняешься? Я хочу кончать в тебя.
«Что за идиот? Подожди, тебя сюрприз будет ждать!» – мысленно смеюсь.
– Я ничего не принимаю, и никак не предохраняюсь. Только, если кулаком по наглой роже. Устроит?
– Я просил не ломать комедию. Не хочешь отвечать, ладно. Завтра придет врач, осмотрит тебя, возьмет анализы и выпишет таблетки.
– Готовился? Или это обычная практика для тебя?
– Что именно? – смотрит сощурившись.
– Похищать девушек, которым ты неугоден и насиловать?
Пара секунд темного взгляда, и после он поднимается с кресла. Должна была вздрогнуть, но я этого не делаю, стою и жду. Пусть думает, что не боюсь.
Встает позади меня и хватает за волосы. Тянет назад и вбок, освобождая шею, левой рукой обнимает за живот, располагая раскрытую ладонь по всей его поверхности, настолько она огромная. Притягивает к себе вплотную.
Проходит носом по линии плеча, шеи, до линии роста волос, зарываясь в них чуть ли не лицом.
– Я никогда, – шепчет на ухо, обжигая горячим дыханием, – не брал женщин силой, и ты не станешь первой. Я подожду, – сильный укус за мочку уха, – когда ты сама начнешь скулить в моих руках, прося пощады. Лишь тогда, ты получишь все, Ульяна.
– Ненавижу тебя… – шиплю ему в ответ. – Этого никогда не будет.
– Посмотрим. Ступай к себе и прими ароматную ванну, я приду к тебе вечером.
Отстраняется, но стоит так же недалеко.
– Да пошел ты, – шепчу так, чтобы ему мои слова чуть ли не показались, но он услышал их. Схватил за руку, когда я развернулась и хотела идти на выход, подальше от него.
– Аккуратней со словами, шармута. Я могу разозлиться.
Выдергиваю руку и ухожу.
– Мерзкий гад. Отвратительный подонок. Ненавижу. Презираю, – яростно матерю его, кружа по комнате взад-вперед.
Я не знаю, что мне делать. Сегодня он показал, что шуток просто не будет больше. Неужели отправил бы меня в бордель? Козел!
Я выиграла время до завтра, но что потом?
Не хочу даже думать о том, что он будет касаться меня. Особенно как тогда в его кабинете.
Это вообще ненормально! И что он имел ввиду, что он подождет?
Сажусь в кресло обхватив голову руками, склонившись над коленями.
Тихий стук в дверь и мое короткое «кто там?».
Но тишина в ответ.
Он ведь сказал, что вечером придет. Играется что ли?
Раздраженная подхожу и понимаю, что Наиль даже стучаться не стал бы, как и Рания. Может Муна?
Открываю дверь и застываю, увидев ту самую танцовщицу.
– Привет. Ты зачем ко мне?
Что-то отвечает, но я не понимаю ее вообще.
– Я не понимаю, слышишь? Я думала тут все на русском говорят. Это же вроде как важный пункт.
Смотрит на меня и молчит. Ну да, смысл говорить, если ничего не понятно.
Показываю на пузырьки в ее руках и показываю на себя, ощущая себя мистером Бином.
Кивает и улыбается.
– Энт жамилятон жидан (ты очень красивая).
Боже, вот что мне ей ответить? Но раз улыбается, значит не убивать пришла.
Пальцами показывает на себя потом на комнату.
– Войти? Туда?
Кивает.
Ладно.
Отхожу в сторону, пропуская внутрь не самую желанную гостью.
Почему-то меня отвращает мысль, что она спит с Наилем и улыбается мне.
Наблюдаю за тем, как она входит в ванную
