тут же совсем иное! И что за бред в моей голове?
Может взять на кухне вилку для самообороны?
Встаю с кровати и ухожу в ванную одеваться.
Уже почти вечер, а я хочу прогуляться.
Надеваю черное платье из нежнейшей ткани и раздумываю над платком. Он что-то говорил о правилах и мне так хочется сейчас его позлить. Но вспомнив наказание тут же успокаиваю своих тараканов-бунтовщиков.
Выхожу в тот момент, когда в комнату сует свой нос Рания.
– Ты что сделать Господину? Язык у тебя и у него. Падшая, неверная, ты…
– А тебе не нужно это знать, женщина, – специально делаю голос грубым и низким. – Это взрослые игры с поцелуями. Дорастешь, поймешь.
– Ты… ты…
– Все сказала? На выход. Я иду гулять, – выталкиваю ее, не забирая лекарство.
– Время, нельзя, – негодующе пищит она.
– Кому нельзя, тот сидит дома.
Закрываю дверь и ухожу, а эта бежит рядом и верещит.
Муна показывала мне дверь, через которую я и выхожу. Вечером воздух уже не жжет, и прохлада успокаивает кожу.
Это так приятно.
Снимаю обувь и ступаю босиком на слегка мокрую траву, которую уже успели полить после палящего дневного солнца. Собираю влагу пальцами и иду вглубь сада.
Снова ощущаю себя живой.
Должна признаться мне тут могло бы понравиться. Я не люблю климат России. Не выношу даже небольших похолоданий. Тут все идеально.
Красивый дом, сад, я бы чувствовала себя здесь под защитой с любимым мужчиной… мужем… Но все гораздо глупее и ужаснее.
Вот она я, тут, в красивом месте, и? Пленница? Рабыня?
Фу… не хочу об этом сейчас.
Прохожу медленным шагом и слышу ржание лошадей. Нескольких точно. Мне нравится наблюдать за такими грациозными животными, хоть я их и боюсь.
Иду на звук и наблюдаю, как молодой парень объезжает одну, а вторая гарцует на месте привязанная.
Черные, будто блестящие. Шикарная грива, осанка. Словно с выставки только прибыли.
Так красиво. Зрелищно.
Пока смотрю на него улавливаю сбоку движение, поворачиваю голову и в мою сторону галопом несется еще одна, отхожу немного, чтобы точно не зацепила.
Лошадь приближается, а на ней никто иной, как Хаддад.
Аж засмотрелась, до чего эффектно выглядела эта картина. Вот почему нельзя быть нормальным? Зачем козлом становиться?
Он делает полукруг и развернувшись направляется именно ко мне.
В такие моменты ты четко не понимаешь, когда лучше правильно удалиться, а когда глупо стоять и провоцировать на что-то.
Вот я и стояла.
Наиль, спрыгнув со скакуна что-то быстро говорит конюху и тот забрав его лошадь удаляется.
Что и все? А я ждала тут представление.
– Что ты здесь делаешь? – рычит он, подойдя в плотную ко мне. А нет, представление как раз по плану.
Вижу, как капли пота скользят по его лбу, скатываются по вискам и утопают в его щетинистой челюсти, которой он практически скрипит.
Ну что опять?
– А что не видно?
– Видно. Теперь скажи, как называешь это ты.
– Что называю? Прогулку?
– Значит прогулка? Стоишь и пялишься на мужчин?
– На кого? Что делаю? – возмущаюсь от этого идиотизма. – Да на кой черт мне он нужен?
– И на меня ты не пялилась?
– А ты что особенный?
– Ульяна.
– Да блин, что?
– Я, – начинает говорить и тут же замолкает, опустив глаза вниз. – Что это?
– Трава.
– Ты босиком.
– Не выиграть тебе в поле-чудес машину.
– Зачем разулась?
– Ты говорил, что обязательный аксессуар – платок, про обувь ты молчал. А я хочу ходить босиком по траве.
Рычит на своем языке, а я, злясь на него срываю шелк с головы и бросаю ему в лицо.
– Задолбал уже со своими правилами, – разворачиваюсь и ухожу, вот только стараюсь идти максимально быстро, потому что только что разозлила тигра, и он мне в спину рычит.
– Вернись.
– Ага, размечтался. Слугам своим приказывай, – оборачиваюсь, чтобы посмотреть не идет ли он за мной и тут же попадаю в плен его рук, которые обхватывают меня, сжимая.
– Больно, – говорю ему в лицо, которое ко мне опасно близко.
– Ты слишком много говоришь, – рычит, оттягивая голову назад за волосы.
Проводит носом по шее, втягивая воздух.
"Да что он меня вечно нюхает?"
– Почему-то мне кажется, что, если я буду постоянно молчать, тебе это будет нравиться еще меньше.
– Ты невыносима, – говорит и отпускает меня, а я тут же ухожу, пока он трет лицо и ходит вокруг себя.
Просыпаюсь утром от стука в дверь, потому что решила обезопасить себя хотя бы по ночам от нежеланных гостей и теперь подставляю стул под ручку.
– Кто там?
– Ульяна, это Муна.
Отпираю дверь и пропускаю ее.
– Господин сказал тебе быть готовой после обеда.
– И поэтому ты пришла с утра пораньше?
– Не только. Господин уехал с самого утра, а я к тебе, – улыбается хитро. – Хочу узнать, вы что любовь?
– Мы что угодно, но только не любовь. Я не хочу тут быть, Муна. Моя жизнь далеко отсюда, а он решил иначе, при этом не спросив меня.
Не хочу сильно откровенничать с ней, все-таки она работает в доме того, кто платит ей и где она, по сути, живет.
Ухожу в гардеробную и надеваю там платье.
– Жаль. Господин щедрый.
– Охотно верю. Скажи, а где девушка, которая танцует для Наиля и… ну ты поняла, – не стала смущать ее еще больше, так как она уже смутилась.
– Абаль. Она странная. У нее своя комната. Она не часто общается с нами.
– Что ты о ней знаешь?
– Ничего. Только то, что она наложница, появилась тут недавно. Мама говорит она была рабыней у кого-то.
– Какой ужас.
– Мы не напираем. А Рания, конечно, ненавидит ее, но не имеет право лезть. Господин не позволяет. Пойдем завтракать.
До обеда помогаю Мадине на кухне. Причем меня не заставляли. Надзирательница лишь шипела, выхаживая рядом, но не кусала. Поэтому я осталась тут.
Пока готовили пели песни. Она учила меня языку, и даже танцы пробовали. Мне понравилось. А потом приехал он!
Это как переключатель. Четкая грань «до» и «после» его появления в доме.
Сразу тишина, быстрые перемещения, четкие вопросы и быстрые ответы.
– Пошли в столовую, – требует Рания войдя в кухню.
– Я? – немного не понимаю ее просьбу, ну или приказ в данном случае.
Неужели прислуживать меня заставит. Я ему рагу на голову налью.
Встаю и иду, увидев, как Мадина улыбается. Было бы так смешно…
Вхожу в помещение, где уже накрыт стол на двоих.
«Что за новости?»
Встаю на пороге и не шевелюсь.
– Тебе особое приглашение нужно?
– Я не понимаю моего нахождения
