Путь закончился возле светло-зелёной «высотки». Сопровождающий довёл нас до отведённой «квартиры» и, пожелав хорошего отдыха, удалился. Отведённая нам комната была ещё ярче, с тёмно-красным потолком и ярко-синим полом с градиентом через фиолетовый. Здесь посередине тускло поблёскивала гладь небольшого бассейна.
— Наконец-то, — проворчал Ветров, с видимым удовольствием стаскивая с себя плащ и оглядываясь по сторонам. — И как здесь всё работает?
— На гравитонных воздействиях, — снимая капюшон, но не спеша полностью разоблачаться, невозмутимо пояснила я. — И эта информация, между прочим, содержалась в клыках, с которыми я предлагала вам ознакомиться. Видите ли, у варов…
— Да, я читал, что у них в мозгу есть отдельный орган где-то рядом с гипоталамусом, позволяющий управлять гравитонными полями. Тебе что, его вживили?
— Нет, — вздохнула я, подходя к стене и касаясь определённого участка. В ответ на моё прикосновение рядом открылась дверь уже знакомого вида. — У меня есть нейрочип, и он при наличии нужной программы позволяет распознавать магнитные метки, которыми промаркированы двери, ниши и прочие элементы обстановки. Вам тоже должны были её записать, — через плечо сообщила я, разглядывая выбранную комнату. Их здесь было всего три, наверняка полностью идентичных. — А гравитонные воздействия в таких мелочах вполне можно заменить механическими.
Спальня тоже была круглой, и примыкала к «гостиной» частью своей поверхности. Вары явно считали более комфортным с психологической точки зрения расположение не возле стены или лучше всего в углу, как люди, а строго посередине круга: кровать здесь также располагалась в центре комнаты, на этот раз — сине-зелёной. И сама кровать имела форму круга. Судя по меткам, в стенах имелись ниши для вещей и отдельное помещения для реализации санитарно-гигиенических потребностей.
— Интересная у них планировка, — хмыкнул над моим плечом Одержимый. А я не то что не вздрогнула, даже не удивилась. Кажется, привыкла. — И когда с нами начнут разговаривать?
— Завтра, — я пожала плечами. — В этом отношении они на нас похожи, их ритм жизни тоже цикличен, и цикл этот на четыре часа короче земных суток.
— А кормят они чем?
— С этим сложнее, но вроде бы они достаточно нас изучили. На особенные деликатесы рассчитывать не стоит, но это по крайней мере точно съедобно, — для подтверждения своих слов практикой я подошла к одной из ниш в стене, промаркированной как «пища». Внутри обнаружился прозрачный сосуд в форме усечённой с двух противоположных сторон сферы (и откуда у варов такая нездоровая склонность к подобной форме?), наполненный однородной зеленоватой массой.
— Что это? — озадаченно уточнил мужчина.
— Корм человеческий, — я пожала плечами, позволив себе лёгкую усмешку. Принюхалась; содержимое колбы имело едва уловимый травянистый запах. Да и вкус, как я не поленилась проверить, мало отличался. — Похоже на чуть загустевший и очень разведённый берёзовый сок, — я протянула сосуд мужчине. Тот посмотрел на меня, как на умалишённую, но я сохраняла каменное выражение лица. Интересно, чем Ветров занимался всё то время, которое было отведено ему для изучения материалов по варам? Остаётся надеяться, в случае опасности он точно будет знать, что делать.
— Ты издеваешься? — мрачно уточнил ротмистр, всё-таки отхлебнув жижи из колбы.
— Игорь Владимирович, вы вообще хоть что-нибудь читали из той информации, которую я вам давала? — вздохнула я. — Нет, я не издеваюсь, всё время пребывания здесь нам действительно предстоит питаться вот этим коктейлем. Наши учёные проводили исследования, это идеально сбалансированный питательный раствор, который великолепно усваивается, позволяет поддерживать силы и при этом не вызывает никаких негативных последствий. Чем вы занимались все эти две недели?
— Настройкой! — огрызнулся он. — У тебя — своя работа, у меня — своя, мне не до этого было. То есть, пока ты не разберёшься с плащами, нам предстоит не только таскать эти идиотские неудобные тряпки, но и питаться витаминным бульоном? — уточнил мужчина с очень угрюмым видом. — Скажи мне, что у тебя есть хоть какие-то идеи, с чего начать!
— Есть, — сообщила я даже прежде, чем успела вдуматься в суть вопроса. Отвечать настолько недовольному Одержимому отрицательно я бы поостереглась в любом случае, — кто знает, как он отреагирует! — но по счастью именно сейчас у меня действительно была пара мыслей на тему «с чего начать».
Как гласит расхожая фраза, «не знаешь, с чего начать, начни с начала». Вот этим я и собиралась заняться — попытаться узнать истоки цивилизации варов. Вряд ли это могло дать хоть что-то, кроме привычного ответа «не тема для разговора», но один вопрос, почему-то никем до меня не заданный, был. На какой именно из обжитых планет зародился этот вид?
Вряд ли это хоть что-нибудь дало бы, ведь миры плащи выбирали «земного» типа, и для жизни им тоже нужен был кислород, да и общая близость с людьми заставляла строить определённые предположения. Но мне, как и прочим исследователям, не давало покоя это их гравитонное воздействие на окружающий мир. Одно дело, если бы это воздействие осуществлялось посредством изобретённых приборов; но когда оно является способностью организма, подобное не может возникнуть на ровном месте.
В эволюционной теории до сих пор имелась масса пробелов, но одно было неоспоримо: ни один орган не возникает просто так, у каждого есть своя функция. Может быть, надобность в ней уже отпала, и признак давно стал рудиментарным, но его появление всегда имело своё логичное объяснение.
Впрочем, я предполагала, почему этот вопрос до сих пор никто не пытался задать. Просто назначение данного участка мозга наши варов биологи сумели определить совсем недавно, когда граф Веселов уже восемь лет как покинул их планету, а постоянных контактов с плащами никто не поддерживал. Где исследователи брали подопытный материал, я не знала, но догадывалась: на свалке. К своим мертвецам плащи относились не то что безразлично, а даже с отвращением, как к особенно мерзкому мусору, и утилизировали их безо всякого почтения. Так что, наверное, они не слишком возражали, если люди попросили парочку мёртвых тел для изучения.
— Это не может не радовать, — вздохнул мужчина, ещё отпивая зеленоватой питательной жидкости.
— Извините за бестактный вопрос, но неужели при вашей биографии подобные мелочи вроде пищи могут иметь значение? — осторожно уточнила я, направляясь вдоль стены к санитарному блоку.
— При моей биографии и в моём возрасте подобные мелочи начинаешь особенно ценить, — насмешливо фыркнул мужчина, следуя за мной. — Нет, если надо, я могу и таблеточными концентратами питаться, но предпочёл бы обойтись без этого.
