– «сокрытые», о акка!
Кэрр прищурилась.
– А не было ли в вашем роду шамана по имени Охтэ?
– Был, о акка, – склонили головы сразу три женщины.
– Вот как!
Теперь Кэрр смотрела на незваных гостей с куда большим вниманием. Но если бы они знали, что стоит за этим вниманием, – бежали бы без оглядки.
– Сладкоречивый красавец Охтэ… Да, были мы с ним знакомы в стародавние времена… Зачем же вас привели сюда боги?
– После гибели нашего шамана мы спешно покинули родные места, опасаясь мстящих духов, – объяснила одна из стариц. – И теперь скитаемся по миру, словно упавшее в воду дерево без корней…
– Чего вы от меня хотите?
Старицы переглянулись и заговорили все разом, низко кланяясь и протягивая к колдунье руки.
– Мы просим приюта и защиты! Хотя бы на несколько дней…
– А может, если удостоишь, и дольше. Нам нужен шаман! Нам нужен тот, кто убережет от диких сайво, от болезней и гибельной порчи…
– Позволь нам жить на этом острове, о акка! Мы будем верно служить тебе…
«Какая злая у нее улыбка! – думала Кайя, глядя на седокосую женщину. – Как будто она что-то знает, но говорить не хочет!»
И вдруг девочка почувствовала, как сильная рука взяла ее за плечо и толкнула. Неожиданно она оказалась впереди всех. Рядом съежился так же выпихнутый Лемми.
– О великая Кэрр, мы приготовили тебе еще один дар, – сказал Виг, и голос его не дрогнул. – Вот два ребенка, способных говорить с духами. Возьми себе обоих, если пожелаешь, и делай с ними что хочешь. Вот Лемми – он только и ждет, чтобы к нему пришли его первые сайво…
– А-а! – зловеще протянула гейда. – Крысята, что влезли сегодня в мою вежу!
– И Кайя, дочь Охтэ…
– Дочь?! У него была дочь?
Кэрр замерла, а потом медленно перевела взгляд на девочку.
– Да, о великая акка, – с поклоном ответил Виг. – Кайя чудом уцелела, когда морское чудище унесло нашего нойду и его жену под лед…
Жестокое выражение сползло с лица гейды, сменяясь неподвижностью каменной маски.
– Покажите-ка мне ее! – хрипло приказала она.
Кайю подпихнули ближе к костру. Теперь она осталась совсем одна. Кэрр поднялась, текучим шагом подошла к ней, впилась взглядом, словно прозревая мысли и душу.
– А! Девочка, спорившая со мной в снежной буре! – воскликнула она. – Теперь я понимаю… Что ж, сихиртя. Вы правы – сама судьба привела вас на Волчье взморье!
Она могла бы добавить еще многое насчет их будущей судьбы. Но не стала – зачем? Ведь им было теперь даже не уплыть отсюда…
Больше сихиртя себе не принадлежали, хоть и не знали еще об этом.
А вслух Кэрр Зимняя Буря благодушно сказала:
– Что ж, оставайтесь, живите. Только чтобы ноги вашей не было ни в моем лесу, ни на этом утесе. На всем прочем острове, как и на любом другом островке поблизости, – пожалуйста. Ставьте сети, бейте морского зверя…
Она скользнула взглядом по застывшим детям.
– Крысенок не нужен, а дочь Охтэ останется у меня.
Лемми не смог сдержать шумного вздоха – то ли облегчения, то ли разочарования. Женщины и охотники просветлели лицами. Одна лишь Кайя! Всего-то!
– И собаки, – добавила Кэрр. – Отдайте мне всех ваших собак.
– Что? – моргнул Виг.
– Вам они больше не понадобятся. Тянуть сани вам некуда – вы уже пришли. А сторожить селение вам нет нужды. Тут есть защитники посильнее…
Виг, набравшись храбрости, спросил:
– Зачем тебе наши собаки, акка?
Кэрр поглядела на него так, что тот в ужасе чуть не уткнулся носом в землю. Но все же ответила:
– Мне они даром не нужны. Они для моего мужа.
Виг невольно оглянулся. Великан, которого так испугались сегодня дети? Кстати, где он?
– Как же мы отдадим псов, акка? – робко вздохнул он. – Они не пойдут за тобой. Они знают лишь нас, они тоже наши родичи…
Гейда вновь улыбнулась. Ох и нехорошая была у нее улыбка!
– Не беспокойтесь. Муж сам за ними придет.
Глава 9
Морока
– Искать корову? – с расстановкой повторил Безымянный нойда, глядя на большуху тяжелым взглядом. – Корову. Мне.
– Вестимо, тебе, – удивленно взглянула на него женщина. – Разве вы, ведуны, не этим живете? Порчу там снять, прыщи вывести, корову в лесу отыскать…
Нойда стоял в воротах словенского подворья. Новогородские словене – сильный, богатый народ – любили жить большими селениями и строились просторно, с размахом. В деревне, расположившейся на берегу широкой тихой реки, это подворье выглядело самым зажиточным. Оно и понятно – ведуна обычно приглашал местный староста.
– Значит, ради коровы меня привезли с самой Коневицы? – спросил нойда, слегка подняв бровь.
Любого саами бросило бы в дрожь от его вопроса. Но круглощекая словенка лишь пожала плечами:
– Ты так говоришь, лопарь, будто я знаю, где эта твоя Коневица…
Нойда нахмурился.
– Приплыл человек ко мне на остров, – собирая остатки терпения, проговорил он. – Сказал – великая беда творится на Висшоре…
– В Вишере, – поправила женщина. – Вечно вы, чудины, все слова переиначите… Конечно, беда – вторая корова подряд в лесу пропала! А тут мужу моему добрые люди подсказали: на море Нево лопарь живет, на аршин в землю видит… Вот и найдет, кто коровушек наших загубил…
Из бубна донеслось внятное только нойде насмешливое хихиканье равка.
Лицо нойды застыло. Каврай решил подшутить над ним?
– Ну мы и отправили мужнина брата за тобой… А вон они оба сюда идут!
К воротам подворья быстрым шагом приближались трое местных жителей. Того, что помоложе, нойда узнал: это был молчаливый мужик, что привез его на лодке с Коневицы. Второй был тощий белобрысый подросток. Третьему было изрядно за сорок, как и его хозяюшке. Что-то в этом немолодом, уже седобородом словенине сразу показалось нойде необычным.
– Поздорову тебе, ведун! Прости, что сам не встретил, – прогудел старший, подходя к воротам и кланяясь, – за мной послали на выгон сразу, как вас с берега увидали…
Голос у него был гулкий, как колокол. Взгляд тяжелый, упорный. А такие глаза – вроде и светлые, но с черно-сизым ободком и низко нависшими веками – на Севере звались «вороньими».
Через плечо у старшего словенина висел свернутый кольцом длинный кнут. На шее темнел страшноватый с виду оберег – ожерелье из медвежьих когтей.
– Ты и есть тот, кого зовут Ворошилой? – спросил саами, вспомнив слова его младшего брата. – Тот, кто призвал меня?
– Это я, – кивнул старший. – Славно, что ты пришел, лопарь. Дела у нас тут творятся темные. Ходили за помощью к болотным изорянам – они тут недалече живут, – так их колдуны все как один отказались связываться…
«Как всегда», – подумал нойда. А вслух спросил, глядя на хозяина в упор:
– А ты что не взялся? Ты же сам ведун.
– Я? – Ворошила взглянул на него с недоумением, потом расхохотался. – Что я, что кузнец с пасечником – все мы тут немного ведуны! Пастух я здешний.
«Занятно», – с невольным любопытством подумал нойда.
У саами пастухов как таковых никогда не было. Приморские саами, из которых был
