Дальнейшая разработка представлений об уровнях становления субъектности связана с выделением функций субъекта, которое было предложено нами в поисках дифференциации образований личности и субъекта. Выделяя категорию субъекта как центральную в системно-субъектном подходе (Сергиенко, 2011), необходимо найти те специфические функции, которые дифференцируют ее от других категорий психологической науки. Эти функции должны обладать статусом системности и субъектности одновременно.
Мы полагаем, что в качестве когнитивной функции по отношению к субъектности выступает понимание, коммуникативной – континуум субъект-субъектных и субъект-объектных взаимодействий, в качестве регулятивной функции – контроль поведения и самопроизвольность Контроль поведения рассматривается нами как интегративная характеристика, включающая когнитивный контроль, эмоциональную регуляцию и контроль действий (произвольность) (подробнее см.: Сергиенко и др., 2010). Выделяя функции субъекта, мы надеемся не только уточнить критерии субъектности, дифференцировать структуры личности и субъекта, но и полнее представить картину уровневого развития субъекта.
Для личности специфика функций может быть описана по аналогии с функциями субъекта: когнитивная – осмысление (порождение смыслов, личностных смыслов, ценностей, смысложизненных ориентаций); переживание – как регулятивная функция, которая указывает на отношение к событию или ситуации, приводя к возможным изменениям в Я-концепции; и коммуникативная функция – как направленность на определенные значимые аспекты реальности. При таком решении функции субъекта и функции личности как две неразрывные стороны человеческой организации тесно переплетены между собой: только при условии наличия смыслов возможно понимание; только при переживании появляется возможность смыслопорождения и изменения поведения, контроля поведения; только определенная направленность личности ведет к избирательности и определенному характеру коммуникативных взаимодействий. При этом на разных уровнях психического развития человека эти функции реализуются по-разному, т. е. в соответствии с уровнем развития личности и субъекта. Реципрокность функционального взаимодействия субъекта и личности открывает возможность не только анализа развития психологической зрелости человека как гармоничного соответствия организации этих интегративных подсистем человеческой индивидуальности, но и позволяет связать воедино представление о содержательных основах внутреннего пространства человека и особенностях его выборов, действий и поступков во внешнем социальном пространстве. Задача изучения соотношения субъекта и личности остается актуальной и в современной психологии. Жаль, что предложенную гипотезу не удалось обсудить с Л. И. Анцыферовой.
Возрастные координаты жизни
Еще одна идея Л. И. Анцыферовой, которая в настоящее время теоретически и эмпирически разрабатывается в психологии развития, относится к проблемам геронтопсихологии. Людмила Ивановна посвятила большое число своих работ проблемам развития личности в пожилом и старческом возрастах, проблеме мудрости и ее проявлений в разные периоды онтогенеза человека, включая период старения. Идеи, высказанные ею в этих работах, становятся основой современных исследований. Все ее труды убедительно доказывают, что период старения нельзя рассматривать как тотальный регресс. В противовес представлениям о поступательном развитии личности, Л. И. Анцыферова подчеркивает нелинейный, а точнее – не однолинейный процесс ее развития. Она писала: «Личностное развитие представляет собой двухколейный процесс, включающий перемещение субъекта в плоскости сознания и даже поведения назад, к своему прошлому, с последующим возобновлением поступательного движения. Подчеркнем, что в данном контексте движение вспять является не регрессом, а механизмом обогащения личности латентными новообразованиями пройденных стадий, которые оцениваются и переосмысливаются ею с позиций актуального настоящего» (Анцыферова, 2006, с. 265).
Анализируя проблемы геронтопсихологии, А. И. Анцыферова боролась за изменение сложившихся социальных стереотипов отношения к старости: «Положение о значимости субъективного отношения человека к социальным воздействиям, стереотипам и шаблонам обретает особый смысл применительно к анализу жизни людей поздние годы. Результаты эмпирических исследований показывают, что многие характерные черты пожилых обусловлены распространенными в обществе негативными стереотипами стариков как людей бесполезных, интеллектуально деградирующих, беспомощных», – пишет она (там же, с. 264). Эти стереотипы снижают самооценку пожилых людей, вызывая боязнь своим поведением подтвердить их. Но люди, сохранившие «упорство духа», опираются на собственные оценки, компенсируя старческие потери, нежелательные изменения, вырабатывая свои «техники» жизни. Она подчеркивала: «Субъекты своей жизни живут по собственным меркам. Заметив у себя нежелательные изменения, они изобретательно компенсируют их, не снижая самооценки» (с. 265).
Л. И. Анцыферова проанализировала большой объем отечественных и зарубежных источников и выделила типы и условия продуктивного старения. Она обращалась и к работам П. Балтеса, который ввел термин «успешное старение». Именно его работы вошли в обзор современных подходов к проблемам старения. П. Балтес и Л. Карстенсен определяют успешное старение как максимальное использование имеющихся у человека ресурсов. Принципиально, что авторы уходят от физических и физиологических составляющих старения, делая акцент на возможностях и потенциалах человека. При сравнении объективных и субъективных показателей успешности старения оказалось, что 36 % респондентов по объективным оценкам старели успешно, но субъективно так не считали, а 47 %, наоборот, по объективным оценкам старели неуспешно, но сами так не считали (Стрижицкая, 2013).
Развивая идеи Л. И. Анцыферовой о непрерывном развитии личности и ее вариантах преобразований в период старения, мы обратились к изучению субъективного возраста человека. Субъективный возраст человека – это самовосприятие собственного возраста. Когнитивная иллюзия возраста – это разница между хронологическим и субъективным возрастом человека, которая возникает в процессе жизни человека. Хронологический возраст отражает, сколько лет прожито, а субъективный возраст свидетельствует, на какой возраст субъективно ощущает себя человек. Причем если подростки и молодые люди оценивают свой возраст в сторону его увеличения, т. е. видят себя старше, то после 25 лет нарастает тенденция оценивать себя моложе своего хронологического возраста. При этом разница хронологического и субъективного возрастов нарастает и особенно значительно – после 50 лет, достигая 16 лет и более у пожилых людей. Мы относим субъективный возраст именно к личностным образованиям, поскольку он указывает на субъективную возрастную идентичность. Категория субъективного возраста не становится альтернативой типологическому (К. А. Абульханова, Т. Н. Березина, В. Н. Дружинин, К. Г. Юнг, В. И. Ковалев), причинно-целевому (Е. И. Головаха, А. А. Кроник, Р. А. Ахмеров, В. В. Нуркова) и мотивационному (Ж. Нюттен, Ф. Зимбардо, А. Сырцова, Н. Н. Толстых) подходам к проблеме человека и времени, но является иным ракурсом ее рассмотрения (подробнее см.: Сергиенко, 2013).
С позиций системно-субъектного подхода личность – это стержневая структура субъекта, задающая общее направление его самоорганизации и саморазвития. Метафорически соотношение личности и субъекта можно представить в виде командного и исполнительного звеньев: личность задает направление движения, а субъект – его конкретную реализацию через координацию выбора целей и ресурсов индивидуальности человека. Именно разработка соотношения субъекта и личности потребовала обращения к конструкту субъективного возраста, в котором пересекаются ценностно-смысловые координаты личностного времени, возрастной идентичности и возможности самореализации, активности субъекта, направляемой и регулируемой этими личностными координатами. Субъективный возраст человека фактически описывает динамику возрастной идентичности. Он становится тем стержневым представлением, относительно которого человек воспринимает себя на жизненном пространстве, позиционирует себя в социальном пространстве, испытывает удовлетворенность собственной жизнью.
Данный конструкт в отечественной психологии не изучался, несмотря на интенсивные исследования личностного восприятия жизненного пути и временной перспективы. В то же время, как показали западные исследования, субъективный возраст человека тесно связан с его физическим и психологическим здоровьем, с удовлетворенностью жизнью, с временной перспективой и индивидуально-психологической организацией (Braman, 2002; Carp, Carp, 1981; Galambos et al., 2005; Hubley, Russel, 2009; Lang, Carstensen, 2002).
