— Он вернется? — спросил Мэтью.
— Не думаю, он всегда был трусоват.
— А нагадить, как тут грозился, может?
— Тоже вряд ли. Ну что он может сделать? Написать непристойность в моем подъезде?
— Тебе лучше знать, но если ты говоришь, что опасаться нечего, то остается лишь тебе поверить.
— А ты защитил честь дамы в лучших традициях рыцарства! — Рита поцеловала Мэтью в щеку и прижалась к его груди.
— Скорее в лучших традициях фильмов про Дикий Запад. — Он погладил ее по спине. — Разборка в салуне.
— О! Я певичка, ты благородный ковбой, а он негодяй-мексиканец?
— Где-то так.
— И в качестве вознаграждения тебе достается любовь прекрасной дамы?
— Я надеюсь, — рассмеялся Мэтью и подхватил Риту на руки. — А он точно не вернется?
— Сто процентов. Если попробует, я вызову полицию, они здесь приезжают быстро и не слишком почтительно относятся к тем, кто тревожит покой обитателей местных вилл. Ты меня не уронишь?
— Никогда! — заверил ее Мэтью и понес в спальню.
Сейчас им абсолютно не хотелось долгой прелюдии, скандал как-то обострил все чувства, поэтому Рита не удивилась, когда Мэтью буквально сдернул с нее платье и почти уронил на кровать — только пуговицы брызнули во все стороны. Если так пойдет дальше, придется закупать пуговицы оптом в местной галантерейной лавочке. Господи, и о чем она только думает в такой момент… Минутка возни с одеждой Мэтью — и готово. Он перекатился на спину, так что Рита оказалась сверху, и хищно улыбнулся.
— В лучших традициях ковбоев, полная свобода действий даме.
Рита легко попала в свой собственный особый ритм, сейчас она была полновластной хозяйкой — да и когда она не была ею? Она отдавалась Мэтью самозабвенно и в то же время, будто бы чуть отстраненно, наблюдала за собою со стороны. Что это, почему все так? Почему она чувствует себя так, как будто он целый мир ей дарит, а не просто занимается с нею любовью? Ведь все это просто курортный роман. Ведь так?..
Хватило буквально пяти минут, чтобы она без сил рухнула к нему на грудь, всем телом ощущая последнее его судорожное движение перед оргазмом.
— Ух! — выдохнула она Мэтью в плечо. — Такие физические упражнения я давно не проделывала.
— Тогда страсть заменила тебе тренировки. Все было просто великолепно.
— О! Ты даже комплимент смог отвесить!
— Ну, я стараюсь.
— Знаешь, — проговорила она чуть позже, когда они уже устроились на подушках и под одеялом, — у меня есть еще мечта.
— Какая? — расслабленно прошептал он.
— Она касается вестернов и салунов.
— О?
— Всегда хотелось устроить в каком-нибудь кабаке погром в лучших традициях ковбойских фильмов. Помнишь, там часто кого-нибудь в окно выкидывают, в лошадиную поилку, стреляют по бутылкам в баре?
— Да, припоминаю. Но откуда такое странное желание?
— Сама не знаю… Но хочется.
— Ну, сегодня я хоть немножко удовлетворил это твое желание? — поинтересовался Мэтью.
— И не только это, — вздохнула Рита.
10
Потом пролетела безмятежная неделя. Они съездили в Монте-Карло и в Ниццу, прогулялись по улочкам, посидели в кафе, прокатились на яхте еще раз. Лазурный Берег предлагал множество развлечений, однако Рите и Мэтью не хотелось перепробовать все — хотелось просто быть вместе, бродить, держась за руки, и обниматься, стоя на набережной. Они много гуляли по Антибу.
— Можно сходить на местный рынок, это достопримечательность ничем не хуже Кэмдена, — предложила Рита.
И правда, весьма оживленный крытый рынок был веселым гибридом восточного базара и средоточием местной общественной жизни. Солидные здешние матроны, облаченные в лучшие платья, прогуливались с корзинками, покупая зелень и овощи, суетливые туристы сновали между рядами, всюду царил гвалт и смешение языков: французского, английского, испанского, немецкого, а местами слышна была арабская речь и даже обнаружилась стайка японских туристов.
— И японцы тут конечно же, — заметил Мэтью.
— Разве это редкость?
— Наоборот, везде полно этих сынов самураев, и везде они абсолютно одинаковые: ходят стайкой, все обвешанные фотоаппаратами, лопочут что-то по-своему. Никогда не понимал Страну восходящего солнца.
— Я тоже. Восточные философии мне чужды. Мы будем что-нибудь покупать?
— Хм… Например? Я не в курсе местных чудес.
— В Провансе много национальных блюд. Отсюда по традиции везут вина и оливковое масло. Прованс — один из старейших винодельческих регионов в мире, история производства вина насчитывает тут никак не меньше двух с половиной тысяч лет. Но главное на этом рынке не продукты. — Рита махнула рукой. — Вон там продают свои работы художники, а еще торгуют старинными вещами. Пойдем посмотрим?
Рынок народных промыслов оказался настоящим чудом. Душистые травы, ароматы, эфирные масла и парфюмерия на их основе; тулузские духи, пахнущие фиалкой, фиалочный конфитюр, фиалочное мороженое, фиалочное вино и засахаренные фиалочные листья для украшения выпечки. Скатерти, салфетки, полотенца с традиционными узорами, цветное стекло, яркая керамика. Многочисленные модели корабликов — из бумаги, ниток, дерева, пластика. Сантоны, маленькие глиняные статуэтки, изображающие жителей старого Прованса — мельников, пастухов, прях, булочников. Занятные безделушки и утварь из коры пробковых деревьев и фаянс из Мустье-Сент-Мари. И все это — разложено на прилавках, расставлено на полках, сияет, переливается, таинственно мерцает, пахнет… Настоящий приют колдунов, этот крытый рынок.
Через час они возвращались обратно по узким средневековым улочкам, Мэтью нес пакет с сувенирами и чесночным хлебом, а Рита с аппетитом откусывала кусочки от свежеиспеченной булочки.
— Ох, всегда приезжаю из Франции с лишними килограммами, здесь просто устоять невозможно, какая еда вкусная!
— Особенно если учесть наличие Сесиль… и усердие поваров в местных ресторанах.
— Да уж! Как жалко, что так мало отпуска осталось.
— Мне тоже очень жалко, — как-то странно проговорил Мэтью и внимательно взглянул ей в глаза.
Рита смутилась и отвела взгляд. Что она могла ответить?
В душе поселилось странное беспокойство. Рита не понимала, откуда оно берется и почему. Чего ей не хватает, почему так? Но оно отошло на задний план при мысли о том, что у них с Мэтью еще целых три дня до возвращения в хмурый Лондон. Однако скорое окончание отдыха не настолько огорчало Риту, как в предыдущие годы. Теперь, когда она вернется в Лондон, Мэтью, возможно, будет рядом. Ей очень хотелось продолжить эти отношения, но свое мнение по этому поводу Мэтью еще не озвучил. С ним было так хорошо, легко и просто, и тем не менее Рита страшилась задавать заветный вопрос. Для нее это потихоньку перерастало в маленькую манию: чем дальше, тем страшнее. Должны же быть у человека свои страхи?
