– Пожалуйста, больше не надо, – прошептал я и отступил.
И тут зазвонил мой сотовый телефон, хотя вначале мне показалось, что кто-то хочет услышать Ди. Забавно, как можно было перепутать такое с музыкой Морриконе?
Я медленно подошел к стулу и некоторое время просто смотрел на ярко горящий дисплей, где озорно бултыхалось мультипликационное изображение трубки и расходящиеся от нее полукруглые мазки. Моргнул, потом еще раз, но картинка осталась прежней – сверху было написано «Ди». Обернувшись, я искоса взглянул на телефон невесты – как бы мне хотелось, чтобы у нее была вторая СИМ-карта и звонил кто-то, кому она ее отдала. Но номер у Ди был один, и, что еще хуже, ее сотовый телефон ярко светился мягкой голубизной, словно именно с него сейчас делали вызов.
Мой палец неуверенно нажал на широкую кнопку с изображением зеленой трубки.
– Дорогой. Узнал? – раздался далекий голос Ди.
Я молча стоял, глядя на ее труп, вокруг которого продолжал возиться неугомонный котенок, затеяв веселую игру с красиво рассыпавшимися волосами. Неужели животные не чувствуют, что человек мертв? Или это не имеет для них значения?
– Это я – твоя Ди.
Меня передернуло, хотя голос прозвучал еще тише. Большой палец непроизвольно надавил на длинную клавишу сбоку аппарата, и в трубке прозвучал характерный пиликающий сигнал – звук стоял на максимуме.
– Ты мертва, – прошептал я, и рука, сжимающая трубку, безвольно опустилась.
– Главное, что мы вместе. – Голос Ди звучал так же приглушенно, и неожиданно я осознал, что он идет от трупа невесты, а не из телефонной трубки.
Я стоял, чувствуя озноб и подкатившую к горлу тошноту, глядя на ту, кто обращалась ко мне откуда-то с той стороны. Такие вещи не могут и не должны происходить! Наконец, я в них просто не верил, и это показалось самым главным аргументом «против». Наверное, со мной что-то случилось, и произошедшее повлияло так на сознание. Убийство, а тут еще разговор с этим «папиком». Но все это, конечно, временно. Мне нужно просто немного отдохнуть и прийти в себя.
– Ты уже купил корма для котенка?
Ди всегда была против того, чтобы держать дома животных, вспомнил я.
– Нет. Он играет сейчас с твоими волосами, – произнес я и почувствовал, как по моей щеке побежала горячая и кажущаяся вязкой слеза.
– Он такой забавный, правда?
Раздался звонкий и знакомый смех. Только теперь в нем слышалось не счастье и веселье, а что-то зловещее и предостерегающее.
– Я тебя убил… случайно.
Мой голос сорвался и перешел на едва слышимый шепот, но я был уверен, что Ди меня отлично слышит. Пожалуй, у меня вообще не было необходимости что-то говорить – если она действительно видела меня оттуда, то уж точно знала все мои мысли.
– Поторопись, а то все магазины закроются, и наш котенок останется голодным. Ты разве хочешь расстроить своих близких?
Я оторвал взгляд от Ди и подошел к светящейся трубке ее телефона. Надпись на экране подтверждала, что вызывает он именно меня. Но как и зачем?
Мои растопыренные пальцы медленно приблизились к аппарату и аккуратно прикоснулись к его прохладной поверхности. Корпус металлический – напомнил я себе и, крепко сжав телефон, размахнулся, и бросил его о стену.
– Замолчи! – хрипло прикрикнул я и закашлялся.
– Как думаешь, это не спонтанные всплески гнева? – тут же спросил вкрадчивый голос Ди, и мне на мгновение показалось, что ее тело шевельнулось. Мое сердце замерло, но потом облегченно забилось, когда я понял, что это просто слезы, от которых все вокруг начало плыть и искажаться. Невеста мертва, и передвигать труп могу только я сам или этот никчемный котенок.
– Ничего этого нет. Я просто устал и впервые в жизни убил человека, – твердо сказал я и почувствовал себя немного лучше.
Я подошел к окну и увидел, как группка вызывающе одетых подростков каталась на скейтбордах. Они пили пиво, хохотали и пытались, перевернув доску и подпрыгнув, плавно приземлиться, чтобы не упасть. Неожиданно сзади раздался какой-то шум, и, чуть не разбив оконное стекло непроизвольно выброшенной вперед рукой, я обернулся. Первым делом посмотрел на Ди и котенка – с ними все было так же, а вот из разрисованного пластикового ведерка, сжимаемого арлекином, на пол сыпались шоколадные конфеты. Сначала я даже подумал, что это откуда-то взявшаяся вода, но потом сообразил, что вижу всего лишь отблески солнца на серебристо-золотистых фантиках.
А вот сама игрушка вызывала вопросы. Ее однажды принесла Ди и спросила меня – как я ее нахожу.
– Оригинально, – после недолгих размышлений ответил я, но арлекин мне не понравился.
Однако Ди почему-то пришла от игрушки в полный восторг и настояла, чтобы он обязательно стоял у нас на тумбочке, а ведерко было заполнено сладостями. Я не возражал, думая, что очень скоро он перекочует куда-нибудь в закрытые полки, но арлекин пробыл на этом месте гораздо дольше. Тогда он был наигранно-веселый, сидящий с вытянутыми вперед ногами, обутыми в комично-длинные туфли, и обхвативший руками металлическое ведерко. Сейчас же его пластмассовое лицо выражало печаль, ноги были согнуты в коленях, а пальчики держали ручку ведра, наклонившегося почти параллельно полу. Какое-то безумие. Наверное, исключительно мое. Надо срочно выспаться, и все обязательно встанет на свои места!
Я долго стоял и смотрел на арлекина, но он не шевелился. Конфеты лежали вокруг, и впервые, при всей своей любви к порядку, я не почувствовал желания аккуратно их собрать и поставить все, как было.
– Ты так и будешь стоять или вытащишь его у меня изо рта? – раздался голос Ди и какие-то хлюпающие звуки.
Я перевел взгляд на кровать и увидел, что котенок, упершись растопыренными задними лапами, пытается залезть трупу в горло или, наоборот, отчаянно сопротивляется чему-то засасывающему изнутри.
– Как думаешь: что случится, если он укажет на тебя своей задней лапкой? – произнесла Ди, и следом раздался леденящий душу смех.
Не раздумывая, я бросился к кровати и, схватив подушку, опустил ее на голову трупа и трепыхающееся тело котенка. Потом сильно сжал и начал душить, мотая из стороны в сторону головой и хрипло шепча:
– Прекратите. Заткнитесь вы оба! Оставьте меня в покое!
Постепенно меня захватывал ритм, и росло ощущение, что это вовсе и не вспышка безумия, а осознанная необходимость убить их обоих, если Ди все еще жива. Вскоре мое тело стало болезненно-слабым, а голова, медленно сделав небольшой полукруг, остановилась. Разжав раскрасневшиеся дрожащие пальцы, я отпустил подушку и, пошатываясь, поднялся над кроватью. Ну, вот и все – осталось заглянуть в пасть того, что я только что сделал, и убедиться, что никого, кроме меня, живого в квартире не осталось. Потом отдохнуть и обязательно выбросить этого ужасного арлекина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
