— Вы подумали, что делать с ребенком, мисс Смит?
Дженива пожалела, что не может видеть лица леди Аррадейл, чтобы лучше понять смысл ее вопроса. Неужели она одна должна нести всю ответственность за случившееся?
— Леди Бут в конце концов найдется, — сказала она, осторожно выбирая слова. — Надеюсь, лорд Эшарт поможет в этом, поскольку он хорошо знает эту женщину.
«Поможет» выражало ее намерение, и, видимо, без труда поняв это, леди Аррадейл улыбнулась ей:
— Мы постараемся, чтобы он помог.
Они вошли в пустой, застеленный ковром коридор, и леди Аррадейл заколебалась, постукивая по губам пальцами, на которых были надеты кольца, стоившие целое состояние.
— Я отсутствовала в Лондоне прошлой зимой, но скандал с леди Бут не утихал до лета она всем заявляла, что носит ребенка Эшарта, а когда он не захотел жениться на ней, скрылась в Ирландии и в конце концов объявила о рождении сына.
Дженива почувствовала горькое разочарование.
— Так все-таки это его ребенок! Теперь эта бедная женщина вынуждена прибегнуть к крайним мерам, чтобы заставить его взять на себя ответственность.
— Исключительно глупый способ в данных обстоятельствах, вам не кажется? И… неудобный. Вы жаждете справедливости, что мне вполне понятно, но мы бы предпочли, чтобы следующие несколько дней здесь был мир, а не война. Видите ли, мы не ожидали приезда Эшарта, но раз уж он здесь, мы хотели бы воспользоваться этим.
— Я понимаю, миледи.
Дженива кивнула. Разумеется, примирение аристократов важнее судьбы ребенка: так было всегда и везде. Но для нее это означало, что ей суждено стать единственным человеком, который будет заботиться о Шине и Чарли.
Леди Аррадейл пошла дальше, и Дженива услышала детские голоса, а как только графиня открыла дверь, из комнаты вырвался детский смех.
Дженива подтолкнула Шину, и они вошли в теплое уютное помещение. Наконец-то то, что надо, подумала она.
Такой могла бы быть гостиная в скромном доме, где огня в камине, прикрытом узорчатым металлическим экраном, вполне хватало, чтобы согревать комнату. Джениве в ее накидке даже стало жарко.
Стены комнаты были выкрашены в бледно-зеленый цвет, деревянные панели — в белый, а на полулежал турецкий ковер. В углу стоял спинет, на котором лежали барабан и несколько флейт. Удобные стулья, несколько детских стульчиков, на полках книги и игрушки…
Две белокурые девочки в одинаковых голубых платьицах и белых стеганых нижних юбочках, выглядывавших из-под подобранных юбок, расположившись по одну сторону камина, играли в куклы, сидевшая в кресле горничная присматривала за ними и что-то шила.
В центре комнаты на ковре две девушки в чепчиках играли с маленьким рыжеволосым малышом, крепкая черноволосая горничная наблюдала, как худенькая девушка помогала ребенку что-то строить из ярко раскрашенных кубиков.
Когда обе девушки разом подняли голову, леди Аррадейл приветливо сказала:
— Посмотри, что у нас, Порция. Младенец.
Худенькая девушка, медно-рыжие волосы которой выбивались из-под хорошенького кружевного чепчика, не похожего на чепчик прислуги, а платье было явно очень хорошего качества, поднялась и тут стало заметно, что она приблизительно одного возраста с Дженивой.
— Какая прелесть. Чей это?
— Леди Бут Керью.
— Значит, Эшарта?
Это прозвучало как смертный приговор.
Глава 14
— Между прочим, он здесь, — сказала графиня. — Эшарт. Приехал с тетушками из Танбридж-Уэллз.
— О Боже!
— Детей поместили сюда, чтобы их не было слышно, но мы имеем и обратный результат: они могут поубивать друг друга, а мы и не узнаем. Но по-моему, Бей — все же хозяин положения, хотя, как ты понимаешь, это был шок.
Леди Аррадейл подтолкнула вперед Джениву.
— Позволь, Порция, познакомить тебя с мисс Смит, компаньонкой леди Талии и леди Каллиопы. Мисс Смит, это моя свояченица, Порция, леди Арсенбрайт Маллорен, проще — леди Брайт. Покойная маркиза Родгар была одержима всем англосаксонским, отсюда и такие имена. Вы еще не увидите Хильду, Брэнда и Синрика, которые празднуют Рождество в других местах. Элфлед — леди Уолгрейв — здесь, но она редко появляется, ибо вот-вот родит ребенка. Мы поддразниваем моего мужа, что он устроил еще одно Рождество.
Дженива присела, пытаясь поскорее переварить все сказанное.
— А это, — с улыбкой проговорила графиня, кивая на мальчика, который неуверенными шагами подошел к матери и спрятался в ее юбках, — мастер Френсис Маллорен.
Леди Брайт взъерошила волосы мальчугана.
— Поклонись, Френсис.
Ребенок высунулся из-за юбок и, довольно ловко поклонившись, снова спрятался.
— Скоро все будет как надо, — сказала леди Брайт, беря его на руки и целуя в круглую щечку. — Он не сразу подходит к незнакомым, не так ли, малыш? И поступает очень мудро. Посмотри-ка, Френсис, ребеночек. Как его зовут? — спросила она у Дженивы.
— Чарли, миледи, а няню — Шина. Шина О'Лири, но это почти все, что мы узнали она совсем не говорит по-английски. — Дженива повернулась к леди Аррадейл: — Здесь кто-нибудь говорит по-гэльски?
— Бог мой! Я не знаю никого из слуг, кто был бы ирландцем, но они, должно быть, есть у кого-то из соседей. С этим можно подождать, тем более что вы все, вероятно, очень устали. Давайте устроим маленького Чарли, а затем вы сможете привести себя в порядок.
Леди Аррадейл тут же послала горничную за некоей миссис Харбинджер, и пожилая женщина скоро явилась. При виде младенца ее глаза засияли.
— Ах, дорогой мой! — Она шагнула вперед с явным намерением взять Чарли, и Шина попятилась.
— Она боится, — поспешила объяснить Дженива. — Девушка не говорит по-английски, и я думаю, не понимает, что происходит, бедняжка.
— Это миссис Харбинджер, главная в детской она управляет этой частью дома. — Графиня коротко объяснила женщине появление здесь Чарли. Подразумевалось, что на дороге произошел несчастный случай, и лгать не пришлось.
Миссис Харбинджер преисполнилась сочувствием к несчастному младенцу.
— Надо только проветрить детскую, миледи, и отправить туда еще одну горничную, с вашего позволения. Вы можете на меня положиться.
— Нет ли кого-нибудь поблизости, кто знает гэльский? Полагаю, вы отнесетесь с пониманием к бедной мисс О'Лири, которая очень растеряна.
— Конечно, миледи. — Миссис Харбинджер обняла Шину за плечи и, не переставая шепотом успокаивать ее, подвела к стулу около камина. Ирландка бросила на Джениву полный отчаяния взгляд, но через минуту успокоилась и даже улыбнулась своей новой покровительнице.
Дженива чувствовала себя так, словно тяжелое бремя свалилось с ее плеч. Хотя бы с этим все устроилось.
