— Мы снова соберем голоса, майор, чтобы доставить вам удовольствие, — отвечал Ньюкем самым умеренным тоном. — Господа, кто из вас согласен с тем, что баптисты не должны быть избираемы на следующем собрании, пусть потрудится поднять руку.
Все, не принадлежавшие к этому вероисповеданию, подняли руки, число которых оказалось шестьдесят девять. В пользу баптистов, как и в первый раз, было только девять голосов. Майор Госмер объявил, что он доволен, хотя, по-видимому, настоящее действие казалось ему не совсем правильным. Так как секта баптистов была самой многочисленной из трех исключенных сект, то две остальные поневоле промолчали. Они были малочисленные, а малочисленность, как часто случается в Америке, имеет мало прав.
— Теперь, — сказал умеренный, бывший образцом покорности общему мнению, — остается сделать выбор между конгрегационистами, просвитерианами и методистами. Начнем с конгрегапионистов. Не угодно ли тем, кто высказывается в пользу этого старого доброго коннектикутского вероисповедания, поднять руки.
Сладкий тон голоса, умоляющее выражение взгляда и слова «старое, доброе вероисповедание» показали мне, к чему стремились желания умеренного. Сначала подняли только тридцать четыре руки, но умеренный как-то насчитал еще три и с беспристрастием объявил, что в пользу конгрегационистов оказалось тридцать семь голосов. Таким образом, из числа тринадцати голосов, поданных членами других сект, одиннадцать, по всей вероятности, были управляемы умеренным. Потом наступила очередь пресвитериан, и кроме двадцати пяти голосов, которые они уже имели, подали голоса в их пользу два баптиста. Методисты остались при своих четырнадцати голосах.
— Так как теперь ясно, господа, — сказал умеренный, — что методисты не приобрели больше ни одного голоса и что число их по сравнению с другими меньше, то я, ссылаясь на их всем известное христианское смирение, хочу спросить их, не лучше ли они сделают, если откажутся от голосования.
— Голоса собирать! Голоса! Сколько за нас?! — закричал один анабаптист.
— Пусть будет так, господа. Оказалось четырнадцать голосов за избрание и шестьдесят четыре против.
— Никакое вероисповедание не устоит против такого большинства, — сказал умеренный с видом совершенного чистосердечия. — Мне, право, очень жаль, что у нас нет достаточных средств, чтобы построить храмы для всех сект в полной мере, но мы делаем все что можем, и методисты сумеют покориться необходимости. Теперь, господа, остается решить вопрос между конгрегационистами и пресвитерианами. У них нет большого различия в верованиях, но очень сожалею, что есть и малое различие. Готовы ли вы, господа? Все молчат, итак, приступаем к собиранию голосов.
Число голосов оказалось равное с той и с другой стороны, по тридцать девять. Я заметил, что умеренный был недоволен, и думал уже, что он, присоединив к .другим свой голос, даст перевес той или другой стороне, но я не знал этого человека. Ньюкем никогда не любил показывать, что он имеет влияние на дела; главным его правилом было большинство, и он в любом случае прибегал к большинству. Исправление такой шаткой должности, как должность президента, могло возбудить зависть, но тот, кто следовал всегда за большинством, мог быть уверен, что сохранит всеобщее к себе уважение.
Ньюкем высказывал свое мнение только тогда, когда большинство было на его стороне.
Я с сожалением должен сказать, что самые ложные идеи о правах большинства начинают распространяться у нас; теперь принимают за политическую аксиому господство большинства. Аксиома эта может быть безошибочна только тогда, когда ее применяют с благоразумием и для таких дел, которые решаются по большинству голосов. Но избави Бог от господства большинства всегда и во всем, как здесь, так и везде!.. Такой порядок вещей был бы невыносимым, и правительство, допустившее это, сделалось бы самым ненавистным. Выше всего стоят и всегда должны господствовать главные, неоспоримые начала, основанные на справедливости; только вопросы не столь важные могут быть решены большинством, и лучше всего, чтобы большинство не присваивало себе могущества, принадлежащего только этим началам. Истину эту нужно повторять как можно чаще, потому что, кажется, ее с каждым днем все больше и больше забывают.
Ньюкем старался избежать необходимости подать свой голос, как президент. Три раза он собирал голоса, и три раза они разделялись поровну. Я заметил, что он начал серьезно беспокоиться. Этот постоянный результат показывал твердую решимость, и обе равносильные стороны не хотели уступить одна другой. Необходимо было употребить искусство; в этом Ньюкем был силен, и вот что он придумал.
— Вы видите, любезные сограждане, что выходит.
Образовались две партии; они равносильны, и теперь вопрос должен быть решен в пользу одной из них. Сосед Виллис, не потрудитесь ли вы сходить ко мне в дом и спросить у миссис Ньюкем последний том государственных законов? Может быть, мы найдем там какое-нибудь полезное объяснение.
Сосед Виллис выслушал его и удалился; впоследствии я узнал, что он был ревностный пресвитерианин. К несчастью для его секты, он стоял прямо напротив умеренного, так что непременно должен был привлечь его внимание. Я думал, что господин Ньюкем начнет опять собирать голоса, но такая хитрость была бы слишком грубой, а он умел избегать затруднительных положений.
Времени оставалось еще достаточно; он хорошо знал, что жена его не найдет требуемого им тома законов, который он дал на время какому-то соседу. Между тем он начал тихонько советоваться с одним или двумя из своих друзей.
— Чтобы не терять времени, господин умеренный, — сказал один из его сообщников, — я предлагаю объявить собранию, что учреждение здесь пресвитерианской церкви есть мера антиреспубликанская, противная нашим главным постановлениям и важнейшим выгодам всего рода человеческого. Предлагаю этот вопрос моим согражданам, не рассматривая его, и желаю знать мнение их о нем.
Предложение было принято; начали собирать голоса, и оказалось тридцать девять голосов за предложение и тридцать восемь против него; итак, решили, что основание пресвитерианской церкви есть дело противореспубликанское. Выдумка была хороша: с той минуты, как все признали, что государственные постановления противны основанию пресвитерианизма, не могло больше быть о том и вопроса; потому что никакая религия не может существовать в этой стране, если она противна политическим мнениям.
Довольный первым успехом, сообщник умеренного не остановился на этом.
— Господин умеренный, — сказал он, — теперь, когда вопрос принял другой поворот, партия, на стороне которой большинство, может, кажется, не затруднять себя в своих действиях в присутствии партии малочисленной.
