«Нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все прощает, и глубины Божие»[91]. Апостолы приняли Духа от Бога. Апостолы духовны Духом Божиим, его знанием и премудростью. Апостолы несут истину от Духа Святого, сообразуя духовное с духовным. Земной путь человека – это путь плотского человека, которого сопровождают зависть, споры, разногласия. Земной человек не освобожден от соблазнов. Земной человек, современник апостолов, уверовал в Бога через апостолов, «и притом, поскольку каждому дал Господь»[92]. Что же говорить о человеке плотском сегодня, когда он веру приобретает не от апостолов, а от церкви, служителей культа, которые сами приобретали ее опосредованно, через столетия и тысячелетия. Очевидно, что ни один священник сегодня не может сравниться в Духовности непосредственно с апостолами, которых наделил Духом Своим сам Господь.
И все же апостол Павел утверждает, что каждый человек – храм Божий, и дух Божий живет в нем, каждый имеет свое дарование от Бога.
«…Каждому дается проявление Духа на пользу: одному дается Духом слово мудрости, другому – слово знания, тем же Духом;
Иному вера, тем же Духом; иному дары исцеления, тем же Духом;
Иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков.
Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно»[93].
Важнейшим моментом в понимании духовности являются слова апостола Павла о том, что «сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное… Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное»[94]. В акте воскрешения приобретаем мы истинную духовность, познать которую не дано смертному.
В жизни же желание плоти и духа взаимно противоположные. «Дела плоти известны; они суть прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное…
Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание…»[95]. Важно обратить внимание, что апостол Павел говорит не о духе, а о плодах духа. И это понятно, так как дух от Бога, а Бог непознаваем, следовательно, и духу человека невозможно дать характеристику; возможно только описать его проявления, если же посмотреть на плоды Духа, то это – соблюдение заповедей Христовых. И это тоже понятно: в заповедях Иисуса Христа воплощен Дух Божий.
Главная заповедь человека, живущего духом, – поступать по духу, т. е. постоянно делать добро всем, особенно своим по вере. Главным же плодом духа является любовь. Духовные дары без любви ничто, – утверждает апостол Павел.
«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая, а не кимвал звенящий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, – нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится.
Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла.
Не радуется неправде, а сорадуется истине. Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знания упразднятся»[96].
Любовь – это прежде всего любовь к Богу, но это любовь и к ближним, это любовь ко всем людям. Любовь Христова объемлет всех. Вся земная жизнь человека есть подготовка к жизни духовной, к переходу от плотской жизни к духовной. И на судилище Христовом каждый получит соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или злое.
Представляется, что религиозное понимание духовности позволяет приблизиться к осознанию духовности в светском понимании. С одной стороны, можно утверждать, что соблюдение светской морали, которая, по существу, впитала в себя христианские заповеди, жизнь в морали формирует предпосылки духовности личности, но, с другой стороны, жизнь в морали не есть еще духовность личности. Жизнь в морали не предполагает отречения от тела. Она требует соблюдения законов, главный из которых заключается в уважении другой личности, добродетели и благонравии. «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Нравственный человек не отказывает себе в удовлетворении потребностей плотского человека, именно эти потребности определяют его поведение.
Духовность личности характеризуется отрешением от плоти. В силу этого она сопряжена со страданиями и переживаниями, с преодолением и ограничениями, с верой в духовную цель, с любовью к людям и связанной с этим жертвенностью, борьбой со своими страстями, эгоистическими тенденциями. Таким образом, духовность – это и состояние личности, и ее новое качество, отнесенное не к плоти, а к духу. В духовности человек поднимается над собой во имя других.
Анализ заветов и законов Моисея и Христа показывает, что они как бы распадаются на две части: первая – касается отношения к Господу Богу, относится к вере в Господа Бога, вторая – является нравственным (моральным) кодексом иудеев и христиан.
В библейском Боге видит человек всеобъятную личность. Бог многокачествен и многолик. С потрясающей художественной силой это рисует Григор Нарекаци (951-1003), монах и великий армянский трагический поэт.
О Повелитель сущего всего,Бесценными дарами нас дарящий,Господь, творящий все из ничего,Неведомый, всезнающий, страшащий,И милосердный и неумолимый,Неизреченный и непостижимый,Невидимый, извечный, необъятный,И ужасающий, и благодатныйНепроницаем Ты, неосязаемИ безначален Ты и нескончаем,Ты-то единственное, что безмерно,Что в мире подлинно и достоверно,Ты – то, что нам дает благословенье,Ты – полдень без заката, свет без тени,Единственный для нас родник покояЧто просветляет бытие мирское[97].
Бог видится поэту щадящим и карающим, освобождающим и всеисцеляющим, обороняющим и избавляющим, нетленным и благословенным. Но над всеми этими качествами возвышается любовь Бога к людям. Именно в любви к ним он и ужасающий и благодатный, карающий и щадящий.
В Боге и через Бога человек приходит к пониманию любви к ближним, к пониманию греховности себялюбия. В понимании других, в любви к людям начинает формироваться духовность человека. Не плотью, а духом желает походить человек на Господа. Именно в этом духовном совершенствовании и заключается смысл воссоздания себя по образу и подобию Бога.
Самый большой грех – это грех перед другими людьми. И именно Бог, который одинаково любит всех, показывает путь к очищению. Отмечая греховность человека, Нарекаци пишет:
Скорблю, что дух и разум не едины.Что на добро надежды нет в сердцах.Скорблю, что создан человек из глины,Замешанной на низменных страстях [98].
Вглядываясь только в себя, человек не видит пути к очищению, ибо слаб человек:
Мы, смертные, пленяемся ничтожным,И не умеем мы глядеть вперед.И в поединке истинного с ложнымНеистинное чаще верх берет,И боль утрат идет вослед за нами,И всюду тьма, и пелена у глаз,И приговор возмездья пишет памятьВ суде сознанья каждого из нас[99].
Без любви человек идет по замкнутому кругу, осознавая свои поступки, но не видя пути к возвышению. Этот путь открывается через любовь к Богу и стремление заслужить его ответную любовь. В этом случае не погоня за наслаждениями, а служение Богу ведет к формированию духовности. Поэт раскрывает себя, свою греховную душу, обращая свое слово к Богу. И в этом очищении Нарекаци восходит к глубокой духовности:
Я обращаю сбивчивую речьК тебе, Господь, не в суетности праздной,А чтоб в огне отчаяния сжечьОвладевающие мной соблазны[100].
Поэт идет к очищению с осознания своих грехов, осознания своего эгоизма и себялюбия, с осознания себя – бренного и земного. Природная суть и жизненные соблазны не дают подняться духу. Поэт понимает, какой это титанический труд – освободить от греха. Он пишет:
Как Ханаан, грехом я осквернен,Я – Амалик, меня нельзя наставить,Как идолообитель Вавилон,Меня разрушить легче, чем исправить[101].
И все же он жаждет искупления и духовного возрождения. Ясен и путь к этому ощущению:
