Читаем без скачивания Мир наизнанку (Сборник) - Марина Дяченко

— Конечно.

— В пятом часу утра?

— А что удивительного? — он остановился на пороге ванной. — Мы ведь почти не говорили со вчерашнего дня!

Перехватив ее взгляд, он вдруг забеспокоился, подошел ближе, положил большие ладони ей на плечи:

— Ты волновалась? Прости. Я не смог тебе позвонить… Я больше так не буду. Ложись, ведь уже практически утро…

Лежа под простыней, Ольга слышала, как перестала шуметь в душе вода. Мелькнул и погас свет; босые ноги прошли по скрипучему паркету. Тень ивы лежала на полу, переплетаясь с лунным светом причудливее любой решетки…

— Слушай… ты реален?

— Конечно, — он улегся рядом, вытянулся, тихо засмеялся. — Ты, наверное, очень устала, Оль?

Утром пел соловей.

— Ему заплатили, — сказала Ольга.

— Он повинуется природе, — серьезно возразил муж.

Они лежали, сцепившись, как две части сложной детали. Две идеально заточенные друг под друга части.

— Оль…

— Что?

— Ничего, — он вздохнул. — Поспим?

— Мне на работу, — она опять засмеялась. — Сессия на носу.

— Махнем на море? В смысле после сессии?

— А куда?.

— Куда скажешь… Пусть даже жара.

У Ольги дрожали ноздри. Луч солнца упал на подоконник, соловья поддержали мощным хором воробьи…

— Эд… а правда, мы счастливы?

— Разумеется. Почему должно быть иначе?

— Что с тобой, Ольга Николаевна? — спросила коллега Ирина.

Это был шестой или седьмой вопрос за день. Спрашивали студенты, преподаватели, случайно встретившаяся во дворе соседка, даже знакомый кот, дежуривший на углу рынка, посмотрел с изумлением: что с тобой?

— Ничего. А что?

— Ты какая-то…

— Обыкновенная, — Ольга с достоинством выпрямила спину. — Человек рожден для счастья, как птица для полета. Ничего удивительного.

— Вы ребенка не планируете? — Ирина поправила очки в тонкой оправе.

— Мы? — механически переспросила Ольга.

— Ну да. С Эдиком. Он же хотел ребенка, ты говорила, так? — Ирина ухмыльнулась кончиками губ. — Вот это будет счастье, это да. Только ходить и светиться времени не хватит и сил! — Она назидательно подняла палец.

— Хватит, — сказала Ольга. — Вот увидишь — буду ходить и светиться.

— Неудивительно, что тебе так везет, — с ноткой печали сказала Ирина.

Ольга засмеялась и вышла с кафедры.

На улице был снегопад в тридцатиградусную жару. Летел тополиный пух, прохожие шагали в струистом воздухе и отражались в сухом горячем асфальте, будто горячие парафиновые тени. Липы тянули ветки над мостовой и тротуарами, в их пушистых зарослях гудели пчелы, гудели машины в раскаленных пробках, гудело, трескаясь от зноя, бледно-синее небо над городом. Цокая каблуками, Ольга удивилась этому миру, может быть, впервые в жизни.

Изумилась, как детсадовец в цирке. И рассмеялась сама себе.

— Ольга Николаевна?

Человек лет сорока, лысоватый, с серыми внимательными глазами, поднялся со скамейки у парадного.

— Я прошу прощения… Можно отнять у вас несколько минут?

Он что-то вытащил из внутреннего кармана рубашки. Мелькнули красные «корочки», но Ольга ничего не успела толком рассмотреть.

— Не волнуйтесь, только несколько минут… Мы занимаемся расследованием тяжкого преступления. Преступник, предположительно — гипнотизер, человек с сильной волей, легко подавляющий и вводящий в заблуждение менее стойких граждан… Авантюрист, он втирается в доверие к одиноким женщинам, а потом убивает их ради жилплощади. У него было уже пять или шесть «жен», Синяя Борода рядом с ним — мальчишка… Может представляться как Эдуард. У нас есть опасения, что… вы меня понимаете?

— Нет, — сказала Ольга.

Ей сделалось очень холодно посреди залитого солнцем двора, полного листвой и воробьями. Лысоватый прищурился:

— У нас есть основания полагать, что следующей жертвой так называемого Эдуарда будете вы, Ольга Николаевна.

— Это полная ерунда, — сказала Ольга с достоинством. — Я не знаю никакого Эдуарда. Моего бывшего мужа зовут Виктор, мы давно расстались и не жалеем об этом. Кстати, Виктору принадлежит половина квартиры, в которой я сейчас живу, и версия о «наследовании» несостоятельна. А теперь, позвольте, я пойду…

— Погодите, — в голосе лысоватого прорезалась сталь. — Одну минуту, Ольга Николаевна. Вы трезво рассуждаете… Но продолжаете его покрывать?

— Я не понимаю, о чем вы, — сказала она холодно. Развернулась и зашагала к двери парадного, но лысоватый преградил ей дорогу.

— Вы что же… Я не могу представить, что вы вступили с ним в сговор сознательно… Он сказал вам, что он — вероятностная флюктуация, так? И вы поверили?

— Он такого не говорил, — пролепетала Ольга.

Лоб ее собеседника пересекли пять параллельных морщин — будто пустой нотный стан:

— А что он говорил? Как-то он объяснял свое неожиданное появление, и то, что вы совсем не удивились… Вы ведь не удивились вначале?

— Удивилась, — сказала Ольга и поняла, что это неправда.

— Он авантюрист, — с нажимом сказал сероглазый. — Гипнотизер. Он ввел вас в состояние транса.

Двор съежился, небо опустилось ниже.

— Чего вы хотите? — спросила Ольга, с трудом выталкивая каждое слово.

— Он дома? — быстро спросил лысоватый.

— Не знаю, — призналась Ольга после паузы.

— Тогда давайте поднимемся… Если он есть, побеседуем втроем. Если нет… Я хотел бы его дождаться.

Ольге показалось, что дверь в парадное прыгнула на нее, размазалась в пространстве и наделась на шею, как ожерелье. В мареве плыли серые ступеньки; Ольга считывала их ногами, как пальцы пианиста считывают клавиши. Сероглазый шел за ней и говорил, он говорил страшно много, слишком много, будто от радости, что она слушает его, не мог никак замолчать:

— Мне жаль вас… Ольга Николаевна. Но вы подумайте, вы взрослая женщина: как такое может быть? Ни с того, ни с сего у вас появился муж, у ваших отношений — история, которой на самом деле не было… И вы это в глубине души понимаете… Он издевается над вашими чувствами. Он всегда так. Он хочет вашу квартиру…

Ольга стояла на лестничной площадке с ключом в руке, и дверь квартиры медленно приоткрывалась.

— …Он не рассказывал вам, что он парадокс? Что одним своим существованием нарушает законы физики? А на самом деле он применяет комплексный гипноз, в ход идут слова, взгляд, жесты, даже запах!

Ольга медленно вошла в прихожую. Не переставая говорить, лысоватый обладатель «корочек» сунулся в кухню, заглянул в ванную; тогда Ольга, закусив губу, толкнула его внутрь — вложив в этот толчок все силы, что у нее были.