и даже поясницу, не хуже чем на медицинском приеме в городе.
На самих камнях и под ними здесь также греются обитатели береговой зоны. Лягушки и ящерицы искусно охотятся за комарами, мухами и кузнечиками, пожирают их в большом количестве. Маленькие ужата тоже питаются мошкарой. А вот матерые ужи, длиной в метр или два, не могут насытиться подобной мелкотой. Им подавай на обеденный стол что-нибудь покрупнее и посытнее: мышку, например, или лягушку.
Ужи – искусные охотники, в особенности за земноводными. Лягушки и жабы для них, видимо, такой же деликатес, как и для французов.
В середине августа я, грея пятки на камнях, тихо рыбачил закидушками на излюбленном месте. Совершенно неожиданно мимо меня вниз по откосу, покрытому мелкими камешками, к воде стремительно, словно на крыльях, в страшной панике пролетела лягушка. Все существо этого земноводного было нереально вытянуто в длину, а лапы передних и задних ног выполняли роль самолетных плоскостей. Лягушка прыгала, но ноги ее лишь касались камешков, от которых они отталкивались и снова вытягивались в струну, зависая в воздухе. Это было спринтерское лягушачье удирание. Но вот только от чего или от кого?
Как выяснилось вскоре, убегала лягушка стремительно к воде, спасая свою жизнь, от большого ужа. Движения змеи были сверхэкономны. Она как будто на невидимых шасси черной молнией гналась за несчастной земноводной с уже разинутым ртом. Еще секунда, и лягушка была бы схвачена мертвой хваткой.
Но квакушка этой секунды ей не подарила. Последним сверхпрыжком она махнула далеко в воду и глубоко нырнула на радостях в водную стихию. Уж – пловец классный, но ныряльщик плохой, и под водой он уже не охотник.
Змея облизнулась с явным огорчением и, посмотрев в мою сторону, повернула к берегу. Я понял, что она оголодала и нуждается хоть в каком-то утешении. Подойдя к ужу, я разбросал по камням часть дождевых червей, приготовленных для насадки на крючки. Уж быстро их подобрал и слопал. Червяк, конечно, не устрица, но, как говорят рыбаки, на безрыбье и рак рыба.
Зрелище, которое я наблюдал, затаив дыхание, подарила мне природа. Такое вряд ли увидишь и в кино. Я пожалел, что не было у меня тогда в руках камеры или хотя бы хорошего фотоаппарата. Мгновение то было воистину прекрасно. А участники его вне всякого сомнения были достойны друг друга.
Купание невесты
Чего только не случается на рыбалке! Каждый новый выход с удочками к воде наполняет тебя впечатлениями столь богатыми и яркими, что впору писать целый роман – роман с натуры. И никогда заранее нельзя предвидеть, чего удивительного можно ожидать на этот раз.
В жарком июле минувшего года я под вечер перебрался на противоположный берег Камы в районе Сентяка с намерением покараулить там судаков в сумеречное время. До наступления темноты успел зарядить несколько закидушек, насадив на крючки живцов, пойманных возле берега. Весь прекрасный вечер у меня не клевало. Так бывает нередко.
Я стал ходить по пустынному, сплошь усыпанному камнями берегу в поисках сухого плавника для костра, явно намереваясь заночевать. В сухую июльскую ночь костер для обогрева, разумеется, не нужен. Бывает острая нужда в небольшом хотя бы дымке, отпугивающем многочисленных и одолевающих комаров. Хотя в любую ночь радуешься, конечно, и пламени. Разведенный огонь согревает душу человека: она отходит от накопившегося негатива, теплеет. Это, наверное, неистребимо в нас еще с незапамятных первобытных времен.
Сравнительно быстро мне удалось набрать кучу плавника и сухого хвороста, и я присел возле нее на большой камень, еще не остывший от дневного тепла. Комары пока не гудели, и я не спешил чиркнуть спичкой. Очень внимательно глядел на колокольчики, подвешенные на лесках, с надеждой, что они просигналят о желанной для рыбака поклевке. Но таких сигналов почему-то не усматривалось.
На Каме стояла умиротворенная тишина: лодки и катера с рыбаками, ягодниками и грибниками уже промчались, будоража и вспенивая воду. Только вдали в двух местах горели огоньки двигающихся барж либо теплоходов с туристами. Я любовался и наслаждался ночной идиллией.
Совершенно неожиданно заметил, что из-за крутого поворота со стороны Красного Ключа на большой скорости мчится сверхсовременная большая лодка-катер и держит курс в направлении моего берега. Мне почему-то подумалось, что это ночная вахта рыбнадзора. Я стал доставать из рюкзака билет рыболова и прикидывать, не превысил ли я разрешенную норму по числу заброшенных в Каму крючков. За улов мне беспокоиться было нечего: я не вытащил из воды ни одного хвостика. Рыбнадзор часто этому не верит и ищет на берегу заваленные мусором и камнями ямы, в которых, по соображениям блюстителей порядка, рыбаки припрятывают от глаз свой реальный улов. Но в тот вечер, клянусь, рыбнадзор не нашел бы на правом берегу Камы ни одного закопанного хвостика, даже если бы перевернул все каменные глыбы на участке от Котловки до Сентяка и выше.
Тем временем катер был уже близко от меня и двигался на меня прямой наводкой. Я встал и приблизился к воде, готовый встретить непрошеных гостей. Мое перемещение и колышки от закидушек, видимо, заметили с катера и круто отвернули в правую сторону. Осветив берег мощной фарой, они стали приставать к нему метрах в пятидесяти от меня. Там возле берега была отмель. К вечеру она еще более распространилась за счет суточного сброса воды в Куйбышевском водохранилище. Катер не смог ткнуться носом в сухой берег. Гости бросили якорь. Четверо добрых молодцев, сняв штаны, прыгнули в воду и стали выгружать из катера какие-то сумки, мешки и ящики. Хлюпая по воде босыми ногами, они вытаскивали вещи на берег и ставили на свободную площадку, окруженную ивняком и низенькими тополями. По их занятиям я понял, что это никакие не представители рыбнадзора.
Я стал тревожиться, предвидя, что прямо возле меня намечается ночной пикник. По количеству котомок, выгруженных с катера, чувствовалось, что количество гостей очень скоро может значительно увеличиться, и мой любимый берег загудит. Мне тогда будет не до рыбалки. Я начал вздыхать, думая, что мне на этот раз не повезло с самого начала.
К этому времени наполовину раздетые носильщики перетаскали всю кладь на берег и, задержавшись у кормы, готовы были принять на плечи какой-то особый груз. Я продолжал внимательно наблюдать. Носильщик, мужчина внушительных размеров, подставил плечи и спину и на них взвалил одетого человека с кормы катера. Его бережно поддерживали с двух сторон еще два носильщика. Я подумал, что они так бережно доставляют на берег своего капитана: так
