— Кажется, китаец! — прокричал кто — то возле уха Такахаси, указывая в сторону. — Прикажите направить судно туда.
Луч прожектора заметался по воде, на мгновение выхватывая из темноты то плавающие бочки или доски от разбитых плотов, то спасательные круги. Подводная лодка кружилась на месте, топя людей, но нельзя было разобрать в этой сутолоке никаких лиц.
Из поля зрения Такахаси исчезли две шлюпки.
— Включить дальний свет! — крикнул он матросу у прожектора.
Дальний луч света обежал окружающее пространство. С подлодки увидели, что шлюпки ушли далеко в разных направлениях: одна на север, другая на запад. Та, что уходила в северном направлении, двигалась медленно, почти стояла на месте, — в ней было немного людей, тогда как та, что уходила на запад, двигалась чрезвычайно быстро, — на ней сидело много гребцов, и весла дружно взлетали над водой.
Подводная лодка по приказанию Такахаси двинулась в погоню сначала к северу. Быстро нагнала шлюпку и с ходу разбила ее на куски. Развернувшись несколько раз и подмяв людей, она направилась в погоню за последней шлюпкой.
— Там, по — видимому, опытные моряки, — сказал капитан — лейтенант, — они могут уйти. Нужно торопиться, иначе мы рискуем потерять их.
И он приказал рулевому взять курс на запад. Луч прожектора нащупал уходящую шлюпку.
— Да, это военные моряки, господин капитан второго ранга, — высказал предположение командир подводной лодки, когда Такахаси встал рядом с ним за броневым щитком. — Хорошо идут!
— Тем более опасно упустить их, — ответил Такахаси. — Они могли опознать нашу лодку…
Несмотря на полные обороты машины, подводная лодка довольно долго преследовала шлюпку. Но вот расстояние стало сокращаться все быстрее. При свете прожектора хорошо было видно, как четко и дружно поднимаются и опускаются весла на шлюпке. Теперь даже простым глазом нетрудно было узнать по бескозыркам военных моряков. Такахаси насчитал около тридцати человек. Он видел, как сверкали погоны рулевого, тонкая фигура которого покачивалась в такт размашистым ударам весел по воде. Рулевой то и дело озирался на преследовавших и ни в малейшей степени не проявлял паники или растерянности.
— Подойдем поближе, — спокойно, даже с заметным интересом сказал Такахаси и крикнул на палубу: — Без моего разрешения огонь не открывать!
До шлюпки оставалось метров пятьдесят, когда гребцы на шлюпке вдруг бросили весла. При ярком свете прожектора в их руках что — то засверкало, рулевой упал в шлюпку, и вслед за этим гулкий треск автоматных очередей прокатился над водой. Вмиг погас прожектор, стекла которого со звоном посыпались на железную палубу. Такахаси, находившийся под укрытием броневого щитка, лишь голова его торчала над верхним краем брони, почувствовал, как с его головы сорвало фуражку, услышал крики на палубе. Он в один миг скрылся за щитом, чувствуя, как рядом хрипит и оседает кряжистый капитан — лейтенант.
А автоматные очереди продолжали рычать в ночной тишине океана. Пули со свистом барабанили по броневому щитку рубки, с визгом рикошетили в воздухе. Не раздумывая долго, капитан второго ранга двинулся ползком к люку и почти мешком свалился вниз.
— Быстро наверх! — заорал он на матросов. — Там раненые, спустить их вниз! Наблюдать за шлюпкой. Если будет приближаться — уходить! Могут пойти на абордаж…
Он долго не мог прийти в себя, прислушиваясь через люк к тому, что происходит на поверхности. Там гулко стучали каблуки матросских ботинок по железной палубе, слышалась перебранка матросов, отдельные выкрики.
— Только один, боцман Оя…
— Жив?
— Тяжело хранен.
— Ищите остальных!
— Господин командир убит!..
— Вот так попали!..
— Кто — то раненый тонет. — Штормтрап бросьте!
— Уже скрылся под водой.
Потом послышалась возня в колодце люка: кого — то спускали.
— Примите, внизу!
Из люка протиснулось и грузно упало на пол тело кряжистого капитан — лейтенанта — командира подводной лодки. Сразу как — то сгорбившийся начальник флота, нервно теребя эфес сабли, прохаживался в главном отсеке. Он остановился возле распластавшегося тела командира подводной лодки, губы его передернула нервная дрожь: все лицо капитан — лейтенанта было разбито пулями.
Тем временем в колодце люка снова послышалась возня, там кто — то стонал. В отсек спустился короткий толстый унтер — офицер, поддерживаемый матросами, — боцман Оя. Он был ранен.
— Больше нет никого, господин капитан второго ранга, — задыхаясь, доложил широколицый курносый коротыш — старший унтер — офицер, в страхе тараща глаза.
Осунувшееся и без того худое лицо Такахаси выражало явную растерянность и в то же время делалось свирепым.
— Немедленно на погружение и искать!
— Господин капитан второго ранга, перископ поврежден пулями… — едва выговорил от страха широколицый унтер — офицер.
— Радиста ко мне! — взвизгнул Такахаси и, нервным движением достав записную книжку, стал набрасывать в ней столбцы иероглифов. — Вот шифр, немедленно передайте на базу, — приказал он вытянувшемуся перед ним в струнку радисту. — Выставлено ли наблюдение?
— Три матроса наблюдают за океаном, господин капитан.
— Малым ходом двигаться в ту сторону, куда ушла шлюпка.
Жизнь в подводной лодке, казалось, остановилась: в ней, как в подземелье, стало тихо. Только из радиорубки доносилось монотонное попискивание морзянки да иногда в дальнем отсеке слышался стон раненого боцмана. Потом завыли моторы, и лодка медленно двинулась.
Такахаси сидел в каюте командира, склонив голову на стол и подложив под нее скрещенные руки.
Прошло довольно много времени, пока радист принял ответную шифровку с базы. Такахаси впился в нее покрасневшими глазами:
«Предлагаю завтра же подготовить мне доклад о причинах столь нелепого поражения. А пока оставайтесь на месте. К вам вышел сторожевой эсминец, следите за световыми сигналами. Его знак: три длинные вспышки. Отвечайте ему двумя короткими. В случае тумана световые сигналы заменяются сиреной. Дальнейшие указания найдете в пакете, посланном вам с командиром корабля“.
Навалившись грудью на стол и положив голову на скрещенные руки, капитан второго ранга Такахаси сидел в тяжелом забытьи. Он не слышал, как вошел унтер — офицер, заменявший теперь командира подводной лодки.
— Господин капитан второго ранга, — вкрадчиво произнес он, осторожно заглядывая в лицо Такахаси, — господин капитан второго ранга, там кто — то подает световые сигналы…
Такахаси поднял голову и долго смотрел на него. Широколицый унтер — офицер даже отшатнулся: в глазах Такахаси застыло дикое выражение свирепости и тупости, они были широко открыты и не мигали, все мускулы худого осунувшегося лица закаменели. На столе, прикрытая обеими ладонями, лежала шифровка командующего.
