Навечно. Не в силах уже разъединиться никогда…
— Дорогая моя девочка, — только и смог вымолвить сэттар, наконец — то оторвавшись от прекрасного, переливчатого тела — Моя.
Сейчас он корил себя за косноязыкость. За то, что вот теперь, когда столько всего надо сказать, на ум приходит только пластиковый штамп, вроде: "мне было зашибись".
— Как же, это и так бывает… — голос Лайсы был хриплым.
Раскинув руки, разметав волосы по сбитым простыням, она смотрела в черные глаза сэттара, с красноватыми, отливающими ночным светом зрачками.
— Бывает…
Остальные, несказанные слова сожрал находящий рассвет. Когда Ортан запустил свои еще прохладные, пыльные лучи — щупальца в посеченный пластик штор, восковая девочка вдруг резко уснула на жестком плече сэттара, восковой полурасплавленной щекой прижавшись к раскаленной коже под тканью рубашки.
— Чего вы… — пробормотала Лайса — Не…
"…раздеваетесь" — хотела сказать она и сказала, но уже во сне. И поэтому, не услышав ее, Тирон, дождавшись, когда сон окончательно свяжет медовое тело крепкими лентами, поднялся с постели. Не желал он обрывать эти ленты, боясь, что уснет и опять заорет во сне дурниной.
Присев в кресло, возле окна, задремал и не видел, как…
…нагревающиеся утренние лучи слизали сверкание ночи с каменных плит улицы, и как…
…медленно, шоркнув шинами и матово блеснув крышей, отъехал от дома плоский, невзрачно — серый фургон, простоявший здесь с вечера…
…зачем — то.
Глава 17
Через несколько дней Лайса и Тирон поссорились.
После ни он, ни она не смогли вспомнить, что явилось причиной бестолковой грызни…
Иногда происходит подобное и, как правило обе стороны потом, морща лоб и напрягая распаленные клетки памяти, долго мучаются, пытаясь восстановить картинки прошлого, дабы не погасить находящего настоящего… Тщетно, тщетно! Та ступень, которая рассыпается под натиском тяжелых шагов, никогда не вернется в первоначальный вид. Видимо поэтому и не идут воспоминания, замирают на полшаге, на полслове, на полвздохе.
Кажется, грызня началась из — за очередного обсуждения морального облика Лайсы Канц, которая, конечно, святым послушником себя не считала, но и тем, кем назвал ее любовник, тоже не желала быть!
А с какой стати?! Она не дура. И не воровка! И вообще…
— И вообще! — верещала Лайса, тыча пальцами в мягкий трикотаж майки, натянувшейся и обрисовавшей рельеф груди Ликвидатора — Я хочу! Чтоб! Вы! Со мной считались! Сэттар! Дэннис! Это! Понятно?
Тирон, оттесняемый этим яростным напором в сторону окна, все же нашел в себе силы противостоять.
— Захлопни рот, Канц! — рявкнул он, сжав рукой тонкое запястье — Прекрати визжать! Как пилой по мозгам! Дура дешевая! Ну да… Что от тебя ожидать? Интернат для дефективных! Маргиналка крашеная!
Ну вот, и разве можно было такое стерпеть?! Конечно, нельзя. Никак нельзя!
И поэтому Лайса, увлекшаяся в последнее время изучением этикета, правил хорошего тона и "саморазвитием", а также подробным просмотром серий по инфоблоку на эту тему ("Занимательная туфтология для дебилов", как называл это Дэннис), вмиг забыла всё, что прилежно запоминала до сих пор.
— МАРГИНАЛКА?! — завопила она, сжав кулаки и бестолково тряся руками, сжатыми одной рукой сэттара — Так вы сами с маргиналкой этой спите! Чем вы лучше?! Маргиналка, воровка! Однако же в постель тянете! Или что?! Чистенькой не нашлось вам? Да идите вы в жопу! Чтоб вас разорвало! Пустите! Немедленно!!!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не отпуская ее рук, сжатых мертвой хваткой, легко оторвав от пола вертящееся тело, Тирон закинул Лайсу себе на плечо. Не обращая внимания на дикий визг, ругательства, шлепки по спине, пинки и вопли, пронеся разъяренную добычу по коридору, втолкнул в кухню.
— Не ори, Канц. — торжественно объявил он, запирая дверь на замок — Посиди, подумай.
Ответом ему был шлепок по толстому пластику с той стороны и матерное перечисление всех его живых и упокоившихся родственников. Также Лайса несколько раз рекомендовала, что ему, паршивому уроду, с этими родственниками делать.
— Бабушке своей ебите мозги! — визжала хамка, пиная дверь — Мне не надо!
— Закрой. Рот. — отчеканил сэттар, удаляясь в комнату — Успокоишься, поговорим.
Раздражению Дэнниса были причины. И причины гораздо больше, чем его переживания о серой морали, правилам которой следовала и подчиняла свою жизнь юная Канц.
Дело в том, что накануне сэттар узнал о паре странных и неприятных событий.
Первым было то, что единственный врач, которому доверял Тирон, оказался…
…мертв.
Смерть не бывает удивительна — все люди смертны. Но смерть Трэвила…
Словом, доктор был найден застреленным в своем загородном доме. Тело обнаружила горничная, пришедшая утром.
Трэвил сидел за столом, чуть наклонив голову и, казалось, спал. Глаза его были прикрыты, в них бил свет настольной лампы, гладил лицо, тщетно пытаясь разбудить, вернуть к жизни. Тщетно. Безрезультатно.
Сперва горничная не обратила внимания на все странности, мельком заглянув в приоткрытую дверь кабинета и не дождавшись ответа на свое приветствие: зачастую доктор засиживался за столом до рассвета, иногда задремывая там же.
Забеспокоилась она ближе к завтраку, подняла крик и вызвала солдат Восстановления. Приехавший с ними врач и установил причину смерти. Пулевое отверстие в правом виске было маленьким. Обугленным. Похожим на точку. Или крупную родинку.
И второе неприятное известие.
Внезапная смерть державшегося вроде как бодрячком толстяка Крэда, злого управленца, начальника над Тринадцатым Отделением Армии Восстановления.
Вот с ним было непонятнее еще, чем с доктором!
Жирдяя нашли задушенным в одном из Секторов, прямо возле дешевого притона, полного наркоманов и заразных шлюх. Что заставило уважаемого сэттара, верного мужа и отца четверых очаровательных ребятишек бродить в этих веселых местах — загадка.
Поиск острых ощущений? Глупость? Усталость от семейного быта? Или чей — то хитроумный план обставить все именно так?
— Что он туда поперся? — проворчал Дэннис, обращаясь полувопросно к одному из "шпиков" — Хотел к блядям, так эскорта ему не нашлось? Или талей пожалел на дорогих баб?
"Шпик" дернул уголком губ:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Не знаю, сэттар Дэннис. Установим.
Да уж. Они установят.
Это и было как раз в их компетенции, именно "шпиков".
"Шпиками" и "трупонюхами" на слэнге солдат Восстановления, патрульных и прочих подобных подразделений назывались Следственные Отделы Особых Расследований (ОСОР). Их представители занимались только делами об "особых" убийствах.
