– Успокойся, дитя мое, – ласково прошептала Дженни и, притянув Лорну на диван, обняла ее и прижала к себе. – Просто ты впервые влюбилась и воспринимаешь мир по-своему. Любовь – прекрасное чувство, но влюбленным свойственно очень многое преувеличивать. Ты ни разу не пробовала, например, представить все по-другому? Что Брайан ведет себя так с твоей мамой лишь потому, что влюблен в тебя и хочет привлечь ее на свою сторону.
– Да, тетушка, я сперва и сама так думала, но вот только мама моя вовсе так не считает. Уверяю вас: она всерьез увлечена Брайаном.
Внезапно Дженни вскочила с дивана и потянула Лорну за руку.
– Пойдем спать; утро вечера мудренее. Уже поздно. Ложись в постель, а я принесу тебе горячего молока, а потом мы еще посидим и потолкуем по душам. У меня миллион задумок на будущее, про квартиру и тому подобное, и я хотела бы с тобой многое обсудить. Пойдем же!
Лорна, с трудом волоча ноги, словно к ним были прикованы гири, поплелась следом за ней в холл и стала подниматься по лестнице, а Дженни завернула на кухню. Остановившись возле обеденного стола, она задумалась. Если Бетт опять взялась за старое, Пол может выкинуть что-то неожиданное. Господи, и что творится с Бетт? Как будто в нее бес вселился. С другой стороны, она все же женщина, а всякая ли женщина способна влачить столь долгое существование без физической близости? Нет, разве что медсестры с огромными загнутыми носами. Тут Дженни спохватилась и, налив в кастрюльку молока, поставила ее на плиту.
Несколько минут спустя, поднимаясь по ступенькам с подносом в руках, Дженни увидела, что ее племянница выходит из ванной. Облаченная в пижаму, Лорна походила на худенького мальчика: хорошенького смуглого мальчика с несколько восточными чертами. Дженни вдруг стало обидно за Пола. Каково ему смотреть на свою дочку, подумала она.
Она уже минут десять сидела на краю кровати Лорны, когда внизу хлопнула входная дверь. Пригнувшись к девочке, Дженни зашептала:
– Только не лезь на рожон, умоляю тебя. Скажи, что ушла, потому что устала, ладно?
Лорна опустила глаза и сжала губы, но промолчала. Тем временем скрипнула дверь гостиной, а затем послышался звук шагов, поднимающихся по лестнице. В следующую секунду дверь спальни распахнулась, и на пороге возникла разъяренная Бетт, уже ни чем больше не напоминавшая веселую и шаловливую девчонку.
– Что это за демарш вы предприняли, мадам? – резко спросила она Лорну, приближаясь к ее постели и не обращая ни малейшего внимания на Дженни. – Мы там с ног сбились, пытаясь тебя найти, а ты как сквозь землю провалилась. Я уж не знала что и подумать!
– Я думала, что ты не заметишь, – безжизненным голосом произнесла Лорна.
– Что ты хочешь этим сказать, Лорна? Я пошла на эти паршивые танцульки, чтобы моя дочь хоть немного развеялась – ты ведь у нас без танцев и дня прожить не можешь, – а ты такие фортели откалываешь! Мало того, что весь вечер просидела как истукан, так еще и улизнула, никому даже слова не сказав. Чтоб больше этого не было – я не потерплю такого обращения!
– Да хватит комедию ломать, мама! – Лорна села в постели и выпрямилась, глядя прямо в глаза матери.
– Как ты смеешь так со мной разговаривать? – взвизгнула Бетт. Ее лицо побагровело, глаза метали молнии.
– Ты сама напросилась. Не надо было так себя вести. Строишь из себя непонятно что…
От звонкой оплеухи девочка потеряла равновесие и стукнулась головой о стенку. И Бетт ударила бы дочку еще раз, если бы Дженни не схватила ее сзади, крича:
– Бетт! Немедленно прекрати! Господи, да что на тебя нашло?
– Я не позволю ей так со мной разговаривать. Да как она смеет? Мерзавка! Я ее проучу.
Бетт вырвала одну руку и уже замахнулась было снова, как вдруг обмякла, а рука ее безвольно повисла, как плеть. В следующий миг Бетт сгорбилась и, разразившись громкими истеричными рыданиями, высвободилась из рук Дженни и бросилась вон из спальни.
Дженни закрыла дверь и вернулась к кровати Лорны. Она села и, обхватив содрогающееся тело девочки, прижала ее к себе. Странно, но даже сейчас, утешая Лорну, она думала о ее матери, ведь Бетт только что потеряла свою дочь; возможно, навсегда. Как бы ни сложилась даже их жизнь, случившееся навсегда встанет между ними непреодолимым барьером. Сердце Дженни разрывалось от жалости. Бедная Лорна, бедная Бетт. бедный Пол…
Глава 2
– День подарков [2]. Когда-то я и сам обожал Рождество, но со временем все, к сожалению, меняется. Дай-ка мне сюда бокал.
– О, нет, Пол, с меня уже хватит, – засмеялась Дженни, прикрывая рукой свой опустевший бокал. – Я уже целых три выпила.
– Давай сюда, – упорствовал Пол. – Что такое три бокала в День подарков? А тебе, крошка? – Он повернулся к Лорне. – Тоник, лимонад, оранжад?
– А можно шерри, папочка?
– Нет, нельзя, ты уже целую рюмку выпила. Да и за ужином вина напробовалась. Что за дети пошли? Итак?
Лорна скорчила потешную гримаску.
– Что ж, – пусть будет тоник, – вздохнула она.
– Вот, умница, – похвалил Пол, отправляясь к бару. – В эту минуту на вечеринке, которую показывали по телевидению, волынки загнусавили шотландский танец и Пол, позабыв о напитках, задорно выкрикнул:
– Вперед, Джинни! За мной, Лорна! Смелее размахивайте кильтами! За мной, зададим им перца!
Не отрывая глаз от телевизионного экрана, где гости уже пустились в пляс, Пол, подражая танцующим, воздел к потолку правую руку, левую опустил на пояс и, озорно притопывая, стал приговаривать:
– Так, ножку вверх, на пяточку, на носочек; ножку вверх, скрестили ноги, еще раз скрестили, переворот; ножку вверх, на пяточку, на носочек… Идите же ко мне, разгоняйте кровь!
– О, папочка! – покатилась от смеха Лорна. Дженни тоже хохотала, держась за бока, когда Пол, пританцовывая, подскочил к ней и, сорвав со стула, увлек за собой.
– Ой, Пол, я не могу! Отпусти же меня! – выговаривала она сквозь смех.
– Давай же, это совсем просто! Вот смотри: на пяточку, на носочек, ножку вверх… Теперь другую ножку!
Глядя на них, Лорна, радостно визжа, кинулась на диван и принялась, весело гогоча, кататься на нем. Потом, обессилев от смеха, взмолилась:
– Ну хватит вам! Вы меня совсем уморите! Оу, какая потеха!
Музыка прекратилась как раз в ту секунду, когда Пол с Дженни, налетев на маленький столик, опрокинули его. Держа Дженни за руку, Пол повел ее, запыхавшуюся и хохочущую, к дивану и усадил рядом с Лорной. Затем, притворно хмурясь, спросил:
– Что ты нашла смешного в нашем танце?
– О, папочка! – Лорна всплеснула руками; по щекам ее градом катились слезы, девочка никак не могла отдышаться от смеха. – В жизни, кажется, так не смеялась. Ты прыгал, как… гиппопотам через скакалку.
